Слава владыке ада, Белль и Чудовище были слишком застенчивы, чтобы самим сделать первый шаг, поэтому проклятие ведьм оставалось в силе. Теперь сестрицам нужно было сосредоточить свое внимание на том, кто сможет разлучить Белль и Чудовище прежде, чем случится непоправимое, — и у ведьм возникла идея.
Они вновь собрались у камина, и на этот раз принялись сыпать в огонь серебристый порошок, разбрасывавший искры и распространявший вонючий запах.
— Заставь ее тосковать по отцу, напугай Белль до полусмерти!
Жуткий хохот ведьм ветер донес до заколдованного замка Чудовища, окружил влюбленных, стоявших, взявшись за руки, в лунном свете, недобрым предчувствием.
Сестры наблюдали за тем, что будет дальше.
— Белль, ты счастлива со мной? — Зверь обхватил хрупкие ладони девушки своими огромными лапами, ожидая ее ответа.
— Да, — ответила она, отворачиваясь.
— Что случилось?
Белль выглядела несчастной.
— Ах, если бы только я могла вновь увидеть моего отца, хоть на минутку! Я так сильно тоскую о нем.
— Это можно устроить, — сказало Чудовище.
Продолжавшие наблюдать за влюбленными ведьмы затаили дыхание.
— Он ведет ее в Западное крыло! — тихо прошептала Руби, словно опасаясь, что влюбленные могут ее услышать.
— Хочет показать ей зеркало! — взвизгнула Марта.
— Успокойтесь, сестры. Он покажет ей зеркало, — улыбнулась Люсинда. Ведьмы продолжали следить за тем, что произойдет дальше.
— Тсс! — прошипела Марта. — Он что-то говорит!
— Это зеркало может показать тебе все, что ты захочешь, — сказал зверь.
Сестры зажали ладошками свои маленькие, намазанные красной помадой рты, чтобы не завопить от радости.
— Возьми! Возьми зеркало! — крикнула Люсинда, пытаясь заставить Белль взять волшебное зеркало из рук Чудовища. — Она взяла его!
— Я хотела бы увидеть своего отца, если можно, — сказала Белль, заглядывая в маленькое ручное зеркальце.
Сестры вновь завели свой злобный напев:
— Заставь ее тосковать по отцу, напугай Белль до полусмерти!
Их хриплое кудахтанье пронеслось над землей, отравленное злым ведьминым колдовством.
Белль вдруг охватил сильный озноб:
— Ах, папа! О нет! Он болен, быть может умирает, и рядом с ним никого нет!
Руби опрокинула сосуд для гадания, вода расплескалась из него по деревянному полу пряничного домика. Теперь ведьмы не могли больше видеть ни Белль, ни Чудовище, ни того, как действует на них воля ведьм.
