– На первом этаже?
– Да, – сухо ответила заведующая и добавила, помолчав секунду: – Не могу же я из собственного кармана платить за всех, да и нет у меня таких средств, на зарплату бюджетницы живу!
Я вспомнила железные кровати без белья, столы, накрытые газетой, почувствовала в носу запах тухлой капусты и вздохнула:
– Бедная Полина! После люкса на первый этаж.
– Может, еще мать Ежи Варфоломеевича где деньги найдет, – сказала Вероника Глебовна.
– А у Ежи есть мать? – удивилась я.
Заведующая кивнула:
– Да, пару раз сюда приезжала, правда, раньше, а потом перестала, наверное, постарела.
– Может, умерла!
– Да нет, – покачала головой Вероника Глебовна, – звонит иногда, спрашивает: «Как там Полина?» Небось надеется услышать, что умерла и сына освободила. Надо связаться с ней, пусть попробует деньги раздобыть.
– А заплатить может любой? Даже не родственник?"
"– Конечно, нам без разницы. Передаете в бухгалтерию сумму, и все. У нас тут есть «группа миграции»: Анна Севастьяновна и Ольга Сергеевна.
У их дочек нет средств на то, чтобы весь год оплачивать, вот и помещают в платное отделение на три, два, а то и на один месяц, как получится. Мы всегда идем навстречу.
– Дайте мне телефон матери Ежи.
Вероника Глебовна не удивилась и не стала задавать вопросов, а просто ответила:
– В карточке Полины только адрес.
– Можно посмотреть?
Заведующая встала, подошла к большому сейфу, порылась и вытащила листок учета.
– Пожалуйста.
Я уставилась на бумажку: «Борисова Полина Марковна, Девятая улица Ямского Поля, дом восемнадцать, строение шесть.
Ближайшие родственники: Костоломова Таисия Федоровна, Отрепьев Ежи Варфоломеевич, проживают там же, телефона нет». Напротив фамилии покойного кардиолога ручкой другого цвета был приписан адрес и два номера: мобильный и домашний, очень похожий на хорошо знакомый мне номерок Бабкиной, только последние две цифры оказались другими.
ГЛАВА 11
Я спустилась вниз и налетела на привезенную из больницы старушку.
Та несла железную кружку, в которой плескалась горячая вода.
– Вы тут еще? – спросила бабка. – А я чаю захотела, да опоздала! Заварку расхватали, хорошо, кипятку досталось, а еще гляди… – И она с гордостью показала одно, слегка надломленное печенье. – Вон как мне сегодня свезло! Лишнее оказалось! Уж по какой такой причине сами не съели, не знаю, только угостили на кухне. Припрячу на черный день.
Внезапно мне стало жаль бабушку до слез.
