Они очень беспокоятся, что сын или дочь уйдет, а дальше только одиночество. Да и то, что ты кого-то будешь любить больше своего отца, его тоже могло в какой-то миг сильно огорчить. Хорошо, что ты это понимаешь, Оля. А как Матвей отнесся к этому инциденту?
— Он… — Оля старалась подбирать слова и на какой-то миг замялась. — Да, он огорчился, конечно, но держался по-мужски. Думаю, что Матюша на моего отца не разозлился, все воспринял как надо. С пониманием.
— Значит, твоему папе не за что было мстить отцу Матвея? Или он все-таки решил, что вы переспали?
Оля снова покраснела, опять мужественно справилась со стыдом и сказала:
— Если бы папа так думал, он не стал бы молчать.
— Ладно, Оля. Я все понял, — задумчиво проговорил Гуров. — Теперь нужно побеседовать с твоим Матвеем. Желательно втроем: я, ты и он.
— Думаю, что такой возможности в ближайшее время у вас не будет. Как и у меня.
— Что-то случилось?
— Нет. Просто Матюшу, по-моему, дома так опекают, что с ним нельзя связаться. Я попыталась два дня назад, но по его мобильному телефону мне ответил злой женский голос.
Эта особа сказала, чтобы я забыла этот номер и больше не пыталась звонить. Я, конечно, пробовала, но телефон, кажется, отключили. Я никак не могу поговорить с Матюшкой, а идти к нему домой боюсь. А вы можете мне помочь с ним пообщаться? Вы же из полиции!
— Посмотрим, что тут можно сделать, Оля, — пообещал Гуров. — Я подумаю, попытаюсь узнать, какова атмосфера дома у Бурмистровых. Но ты их тоже не суди строго. У них ведь подготовка к похоронам.
В семье страшное горе.
Сегодня Гуров впервые сел ужинать с женщинами. Обычно он приходил очень поздно, перекусывал парой бутербродов и валился спать. Мария, зная характер мужа, не приставала с расспросами, а Аленке наскучило с ним флиртовать. Но сегодня они степенно сели за стол в семь вечера.
— Так что? — не утерпела Аленка. — Заканчиваются твои дела в этом Боброве?
— Не могу сказать, — машинально работая вилкой, ответил Гуров. — Тут точно не знаешь, когда и, главное, чем все закончится.
— Все так плохо? — Аленка театрально всплеснула руками. — Я думала, что у вас дело по-другому происходит. Сыщик берет след и идет по нему, пока не вцепится злодею в горло. А потом торжество правосудия.
— Торжество правосудия, Алена, это шоу, всего лишь нравоучительный спектакль, — рассеянно ответил Гуров. — Гораздо важнее поймать преступника за руку, получить неопровержимые доказательства его вины.
— Кстати, о спектакле, — оживилась Мария.
