А откуда ему взяться, если перед ней сидит чужой дядька, который произносит вслух такие жуткие вещи, а отец находится в не менее ужасном положении! Какой уж тут контакт? Не разревелась бы прямо в кабинете эта домашняя девочка, которая с самой большой бедой в жизни, наверное, сталкивалась в детстве, когда испачкала новое платье из-за хулигана, соседского мальчишки.
— Соберись, Оля, — просил Гуров. — Пожалуйста. Мне очень нужна твоя помощь, иначе я не смогу выручить твоего папу. Возьми себя в руки.
— Да, я могу, — с готовностью ответила Оля, шмыгая носом и прикладывая салфетку к глазам.
— Я сейчас соберусь.
— Вот и хорошо. — Гуров улыбнулся. — Теперь давай говорить. Я ведь друг твоего отца, хотя лично встречался с ним всего два раза. Я тоже честный человек и не верю в его виновность. Поэтому говори со мной как с другом отца, вашей семьи. Хорошо?
— Хорошо, Лев Иванович. — Оля кивнула, и возле уголков ее нежного ротика появились две жесткие складочки.
«Видимо, характер в девочке все же есть», — решил сыщик.
— Вот и отлично. Тогда скажи мне, Оля, у вас с Матвеем Бурмистровым в самом деле была любовь?
— Почему же была? — кинулась на защиту своего мальчика Оля. — Вы считаете, что после всего этого она должна умереть?
Гуров мягко положил ладонь на локоть девушки."
"— Это хорошо, что ты так считаешь, — заверил он. — Так вы любите друг друга? Это у вас серьезно?
— Да, конечно!
— Тогда я еще кое-что спрошу, только ты меня заранее извини, ладно?
Девушка явно догадалась о том, какой это будет вопрос, и вспыхнула, залилась пунцовым цветом от шеи до ушей.
— Вы с ним близки? — строго спросил Гуров. — У вас были интимные отношения?
— Нет, — одними губами ответила Оля и для пущей убедительности замотала головой.
— Вы хотя бы целовались? — Гуров улыбнулся.
— Да, — подтвердила Оля весьма храбро. — Один раз папа нас застал дома, если вас это интересует. Он и в самом деле рассердился немного, даже выпроводил Матюшку.
— Он тебя отругал? Говорил, что тебе еще рано с мальчиками целоваться или что Матвей тебе не пара?
— Вы знаете, мы с ним в тот вечер вообще это не обсуждали.
Ходили и дулись друг на друга, а потом постепенно все прошло. Мне даже показалось, что папе стало стыдно. У него был короткий эмоциональный срыв, и он сожалел об этом. Говорят, что родители иногда ревнуют своих детей.
— Вон ты какая взрослая! — похвалил Гуров. — Уже понимаешь, что для одиноких родителей дети — это все, что осталось у них от личной жизни.
