— Какая-то странная тенденциозность, — пошутил Гуров. — Крячко в отпуск, меня в командировку. Заводишь любимчиков? Предупреждаю, это мой сотрудник. Мне его баловать и поощрять.
— Всегда? — не принял шутливого тона Орлов.
— Так! — посерьезнел Гуров. — Понял. Что, совсем заездили? Устал ты, Петр?
— Да, — кивнул Орлов. — Спасибо, что заметил. Тебе, Лев, лучше и не знать, что творится у нас наверху. Слышал про новую волну в высших кругах? Про необходимость новой реформы МВД?
— Слышал, — кивнул Гуров. — Только этим надо было заниматься еще двадцать лет назад, а не превращать все в клоунаду, как в прошлый раз.
Так что случилось? Куда ты меня отправляешь?
— Съезди-ка ты в Самарскую область, Лев. Проведи плановую проверочку, разберись в причинах ухудшения показателей, составь нормальный, грамотный отчет. Все по полной программе, что я тебя учить буду.
— Подожди-ка, ведь в Самару должен был ехать…
— Помню, Лев, не забыл. — Орлов вдруг понизил голос. — Только лучше бы ты уехал, причем прямо сегодня. Что уставился? Да, правильно догадался.
Я хочу выставить тебя из столицы на недельку. Опять ко мне лезут как тараканы эти!.. — Орлов ткнул пальцем в небо. — Ты же у нас легенда, чуть что, все ведь говорят, что Гурову поручите. Он разберется, найдет, все наизнанку вывернет. Только никто не хочет знать, что Гуров терпеть не может эту братию. Великий сыщик только из солидарности и любви, я надеюсь, к старому другу Орлову, изредка соглашается на такие дела, но потом этому же генералу мозг выносит.
— Опять у какого-то депутата сестру жены ограбили? — спросил Гуров с иронией.
— Хуже. Обвинения в причастности к криминалу. Я знаю, что там и близко ничего такого нет. Короче, ехал бы ты в Самару, делом бы занялся, а тут я найду кого-нибудь помоложе, кому связи заводить пора в верхних эшелонах власти.
— Понял. — Гуров поднялся, двинулся к выходу, у самой двери обернулся и сказал: — Спасибо тебе, Петр.
Орлов махнул рукой и пошел к своему рабочему столу, на ходу надевая очки.
В квартире царила удивительная тишина.
Гуров стоял в прихожей с одним ботинком в руке и прислушивался. Странно, Маша была дома. У них в театре что-то случилось с новым спектаклем, в котором она была занята. Администрации пришлось ставить в репертуар другую пьесу. В результате Мария Строева, к своему огромному удовольствию, оказалась вне творческого процесса дней на восемь-десять. Гуров знал, что в последнее время Маша стала сильно уставать. Ей что-то не нравилось в новом спектакле.
