Матвей не проходимец и не подонок, с которыми ты постоянно общаешься. Он хороший парень! Его отец — глава нашего района! Так что не волнуйся насчет порядочности этой семьи."
"— Вот это меня и беспокоит, — гладя дочь по голове, проговорил отец, который чувствовал, что девочка начинает успокаиваться. — Эх, если бы ты знала, что как раз среди этих вот чиновников меньше всего порядочных людей. Поверь мне, дочка, не попадают они туда. Чтобы получить такую должность, нужно совершить много не самых порядочных поступков.
И голоса всякими обманными путями получить, и обещания раздать, заведомо невыполнимые, и еще много чего.
— А вдруг как раз этот и есть порядочный? — капризно выкрикнула Оля.
— Разберемся, — угрюмо ответил отец.
— Вот тут и посидим! — Алена потянула подругу за руку.
— Умираю, хочу хорошего кофе, — томно заметила Мария, послушно поднимаясь по ступеням, ведущим в дорогое кофейное заведение. — Я даже представить себе не могу, что когда-то запросто пила растворимую бурду.
Они уселись за дальний столик, и Алена тут же закурила сигаретку.
— Так я не поняла, ты Гурова или все так же Строева? — спросила она.
— Увы, Аленка. — Мария развела руками. — Сценическое имя надо беречь. Издержки профессии, от которой ты сбежала. Не скучаешь?
— Да ладно! Черт с ней, с профессией. Живем, наслаждаемся. Если когда и шевельнется внутри червячок, то я первым делом вспоминаю про голодных и бесталанных актеров, а не о звездах. У меня сразу пропадает желание возвращаться в артистки. Это же надо сразу становиться частью богемы, вырабатывать свой оригинальный взгляд на мир, на чье-то творчество и на искусство вообще, окружать себя поклонниками, ценителями и единомышленниками.
— Глупости ты говоришь! — Мария засмеялась.
— Наверное. — Аленка вздохнула. — Ты же вон за полицейского замуж вышла, и ничего. А что, он и в самом деле тебя так любит, что даже не ревнует?
— Ой, брось, Аленка. Нам с тобой не по двадцать лет.
— Вот как раз поэтому, — многозначительно ответила подруга. — Ты погляди, сколько вокруг приличных состоятельных мужиков.
Тут хочешь или нет, а заставишь приревновать. Не удержишься.
Мария чисто машинально глянула по сторонам. Под навесом действительно сидели несколько мужчин. Одни с дамами, другие с приятелями или деловыми партнерами. У этого вон часы долларов за восемьсот, а у того ботинки за триста.
Тут из-за соседнего столика до нее долетели обрывки беседы. Мужчины вели напряженный разговор, но их лица оставались бесстрастными.
