— Что ж, за компанию соглашусь.
— Вот и отлично, — кивнула Ольга Григорьевна и позвала горничную: — Настя! Ты где?
Послышались шаги, и в гостиной появился повар Геннадий Селезнев.
— Настя вышла воздухом подышать, — извиняющимся тоном сказал он. — Если что-то требуется, давайте я подам.
— Воздухом подышать? — удивленно подняла брови Шаталова. — Что-то у нее раньше такой привычки не было…
— Я уже здесь! — послышался от двери звонкий голос, и Настя Клюкина собственной персоной появилась в гостиной. — Уже подышала, я готова! — затараторила девушка.
— Что, надо чай подать?
— Да, для меня и Льва Ивановича, — распорядилась Шаталова. — Накрой на веранде.
— И для меня тоже чашку поставь, — раздался голос Кости, вошедшего в дом вслед за Настей.
— Что ж, очень приятно, что ты к нам присоединишься, — сказала Ольга Григорьевна.
Спустя несколько минут на веранде был накрыт чай на троих. Гуров отправил в рот ложку меда, прихлебнул чай и спросил:
— Значит, вы оба, не сговариваясь, решили прогуляться?
— Да, я не могла больше сидеть дома, в четырех стенах! — нервно воскликнула Шаталова.
— Мне просто необходимо было пройтись!
— Ну а мне не то чтобы давило, просто хотелось размять ноги, — объяснил Костя.
— Я бы вам не советовал выходить за ограду усадьбы, — заметил Гуров. — Ни вам, Ольга Григорьевна, ни тебе, Константин. Там я не смогу обеспечить вашу безопасность.
— А здесь сможете? — язвительно спросил Костя.
— Здесь в какой-то степени я могу ее гарантировать, — подтвердил сыщик.
"
"— Значит, вы считаете, что Елизавета Николаевна была не последней жертвой этого маньяка? — спросила Шаталова.
— Трудно сказать, — пожал плечами Гуров. — Я, конечно, принял меры, чтобы обеспечить охрану тем, кому может угрожать опасность. А кроме вас, в это число входит также местный житель Егор Демьянович Тихонов — да вы его наверняка знаете.
Произнося эту тираду, он внимательно следил за реакцией своих собеседников. Однако Ольга Шаталова не высказала никакого удивления.
Удивился сказанному только Костя.
— Видел я этого Тихонова, — произнес он. — Придурковатый дядька, помню, он еще папе насчет всяких призраков втюхивал. И сам верит во всю эту ересь, и другим голову дурит. С чего бы это, интересно, ему могла угрожать какая-то опасность?
— А с того, — объяснил Гуров, — что этот, по твоему выражению, «придурковатый дядька» является важным свидетелем. В тот день, когда убили твоего отца, он видел какого-то незнакомца.
