Здесь совсем другой подход требуется. Все зависит от широты ваших взглядов. Я понимаю, человек вашей профессии — это обязательно материалист. Вряд ли вы верите в духов, в нечистую силу и прочее того же рода. А без этого здешние события не объяснишь.
— Ничего, вы попробуйте, — предложил Гуров, — а я попытаюсь понять.
— Хорошо, попробую, — кивнул Егор. — Только это будет долгий разговор. Давайте тогда на завалинку присядем, что ли.
Они отошли к дому и сели на прогретую солнцем завалинку. Смеркалось, в лесу завела свое долгое «ку-ку» кукушка, из ближней рощи донеслась песня малиновки.
Глава 4
— Эта история берет свое начало в глубине веков, — начал свой рассказ Тихонов. — А точнее, она относится ко временам правления царя Ивана Васильевича.
— Это Ивана Грозного, что ли? — уточнил Гуров.
— Совершенно верно. В то время деревня Онуфриево со всеми ее обитателями принадлежала дворянину Григорию Онуфриеву. Жил он здесь в усадьбе со своей женой Ольгой и тремя детьми. И так случилось, что впал Григорий в немилость у грозного царя.
Почему — история умалчивает. Может, оплошал где, а может, оговорил дворянина какой завистник. И эта версия кажется самой правильной, потому что вышло от царя указание — лишить Григория Онуфриева всех владений, а деревню его отдать в опричнину, в распоряжение царского холопа Васьки Шаталова.
— Шаталова?! — удивился Гуров. — Вы не путаете?
— Как же я могу спутать, если я своими глазами это читал? — возразил Егор.
— И где читали — в бумагах Ивана Грозного? — попробовал подшутить над ним сыщик.
— Нет, в архивах я не работал, — вполне серьезно ответил деревенский отшельник. — Читал я это в трудах академика Скрынникова, который исследовал историю опричнины. Так что, дальше слушать будете или достаточно?
— Буду, обязательно буду слушать! — заверил Гуров. — Рассказывайте, пожалуйста.
— Так вот, как вышло от царя такое указание, тотчас Васька Шаталов явился в деревню с группой таких же, как он, головорезов. Григорий попробовал им сопротивляться, но врагов было больше, и они его одолели.
Скрутили Григория, прибили его, еще живого, к стене собственного дома, и на глазах у семьи истыкали стрелами. Над женой его Ольгой надругались, а потом зарубили ее саблями и тело бросили в реку. Но перед тем как умереть, Ольга успела предать своих убийц страшному проклятию. Она предрекла, что сам Василий и все его потомство не увидят в жизни никакой радости, а одни только беды.
