Все просто!
Гуров повернулся, посмотрел в глаза Ершову, который стоял перед ним, и понял, что не все просто. Лицо у майора совсем осунулось, черные круги вокруг глаз говорили о многих бессонных ночах и о тяжких раздумьях."
"— Простите, — тихо сказал Ершов. — Я говорю не то, что хотел. Поймите меня правильно.
— Постараюсь, — сухо ответил Гуров. — Садитесь. Излагайте свое дело.
Лев Иванович сел на край стола и стал покачивать носком ботинка. Ершов сидел, сцепив в замок руки, и покусывал губы.
— Вы умный человек, Лев Иванович, — наконец заговорил он.
— Вы не создаете впечатление субъекта, который подчиняется собственным эмоциям. Вы, может, не поверите, но в этих стенах есть люди, которые вас знают и уважают.
— По сценарию я сейчас, наверное, должен достать носовой платок, промокнуть скупую мужскую слезу и громко высморкаться. Так? — осведомился Гуров.
— Нет. — Ершов помотал головой. — Вы должны меня спокойно выслушать, рассудить по уму и сделать правильные выводы о том, почему я молчу.
— Ладно, день сегодня хмурый, — проворчал Гуров.
— В такую погоду я особенно не люблю людей, которые не борются с обстоятельствами. Слушаю вас.
— Вы, Лев Иванович, должны действовать с оглядкой, потому что можете нечаянно или по неосторожности задеть такие силы, которые вас сомнут. Все очень серьезно.
— Давайте без предисловий, — оборвал его Гуров. — Я не курсистка, а полковник, который всю жизнь проработал в уголовном розыске. Запомните это! Я слушаю, говорите все, что хотели.
Ершов почувствовал силу в голосе этого полковника и стал говорить:
— Я по-прежнему нахожусь под прессингом, Лев Иванович, и страшно рискую, встречаясь с вами.
Речь идет о жизни моей дочери. Но иного выхода просто нет. Я выбираю золотую середину, потому что тоже кое-что смыслю в этих делах, как и вы, всю жизнь работаю в полиции. Поэтому моя позиция и мое поведение тщательно продуманы и взвешены. Самое страшное, если они догадаются, откуда пошла информация. Помните об этом. Присмотритесь к Коновалову, этому юристу из районной администрации.
Он очень много знает, является важным звеном в какой-то преступной цепочке. Я не знаю, в какой именно. Помните, что ему прекрасно известно, как и почему убили Бурмистрова. Да и то, что я к этому не причастен.
— А вы знаете или догадываетесь, кто настоящий убийца? — спросил Гуров, но арестант сидел молча, уставившись в пол под ногами. — Ершов! Я задал вам вопрос.
— Поверьте, я и так сказал вам очень много, — тихо ответил майор. — Вы же матерый опер.
