А еще его служба превратилась в чтение детектива. Он знал, чем занимаются офицеры, и все гадал, каким же будет финал их расследования.
Но еще большее уважение Гуров заслужил в глазах Миши Спирина тем, что отстоял его перед Рогозиным как честного полицейского. Был момент, когда подполковник проявил сомнение и заявил, что при водителе не следует вести секретных разговоров. А вот Гуров поверил.
Он подошел к Михаилу, потрогал его за плечо и сказал:
— А может, напрасно мы так? Вдруг мы зря не верим, что есть еще люди, которые пришли работать в полицию по убеждению? Допустим, мы просто разучились смотреть людям в лица и видеть в них честность, порядочность?
Эх, как Михаил тогда был благодарен московскому полковнику за эти слова, за добрый взгляд и товарищеское подмигивание.
Миша теперь готов был расшибиться в лепешку ради Гурова и все искал подходящий момент. Например, подойдут к нему в темноте двое полковников из местных и прикажут следить за Львом Ивановичем и передавать все, о чем он говорит.
А Миша по секрету все Гурову расскажет. Они разработают план по разоблачению полковников. Наступит момент, когда Миша защелкнет на запястьях оборотней в погонах наручники.
Гуров стоял у окна в камере для допросов следственного изолятора и смотрел на небо. Оно сегодня было пасмурное, серое, и поэтому решетка не так бросалась в глаза. Вот когда она видна на фоне голубого неба, тогда невольно чувствуешь всю противоестественность этого здания, вообще системы. Человек должен жить вольно, любить это небо, мир и других людей.
Ведь это так просто! Тогда не нужны будут следственные изоляторы, колонии. Но вся жизнь Гурова была одним большим напоминанием о том, что мир полон негодяями, ворами, убийцами. Сознавать это всегда неприятно. Привыкнуть к такому нельзя. Ершов сегодня вряд ли скажет что-то хорошее. День не тот!
— Разрешите ввести подследственного? — раздался голос за спиной.
— Введите, — отозвался Гуров, не оборачиваясь.
Сзади раздалось шарканье, потом дверь с глухим железным стуком закрылась.
— Здравствуйте, Лев Иванович, — заговорил Ершов торопливо. — Спасибо, что пришли. Я, честно говоря, думал, что вы уже уехали. Или вам на это дело наплевать.
— Послушайте! — Гуров поморщился. — Если вы обо мне такого мнения, то зачем вам эта встреча? Нравится сидеть? Признавайтесь во всем, подписывайте протокол, проходите все необходимые следственные мероприятия. Потом айда в суд и на зону.
