Говорящий кот, которого слышат лишь одаренные. Ведьма, та самая одаренная, но ничегошеньки не смыслящая в правильных ритуалах. Была мысль позвонить маме или бабушке, но… Я злилась. За сокрытие информации, за то неведенье, в котором я жила три десятка лет. За полную изоляцию себя от важного и нужного. Не могу оправдать их поступок, хотя, как я поняла, они обе уверены в своей правоте.
Ну да ладно. Что теперь психовать или ругаться, поздно уже. Но и доверия во мне теперь нет. Обманут или умолчат о важном, но, конечно же, из самых лучших побуждений.
Ну-ну. Помощи я попрошу лишь в том случае, если это будут последние люди на Земле. Как-нибудь обойдусь.
Никогда этого не понимала. Ни в жизни, ни в фильмах, ни в книгах. Мол, мы молчали об архиважной информации, потому что не хотели тебя расстраивать и волновать. Что?! Да откуда вы вообще можете знать, что человека расстроит, а что нет? По мне, сокрытие важных сведений ничем не отличается от обмана. Знать, что это важно, что даст понимание, поможет в чем-то разобраться… И молчать.
Ну как?! Ты расскажи, а человек уже сам решит, что с этим делать.
Я понимала, что во мне говорит обида. Но все же! Мы сами с Джокером справились. Уж как смогли. Если и есть ошибки, то наши, собственные. А доберемся до Томаса и Джинджу, у них и попросим и помочь, и рассказать, и учительницу толковую найти, и исправить, если накосячили.
К ночи мы с котом были вымотанные, выпотрошенные, обессиленные. И голодные, словно нас месяц не кормили. Ели, ели и никак не могли насытиться.
Немного отдыхали от еды и снова ели. Пока не стали как два обожравшихся питона, лежачие, вялые, с круглыми выпирающими животами.
Ох и затратное это дело — фамильяра заводить.
А за окном не сдавала позиций зима. Снег валил стеной, и я порадовалась, что так удачно выехала погулять. Сегодня я бы точно не поехала не то что в парк на прогулку, а даже до соседнего магазина не заставила бы себя выйти.
Джокер, чистый, пушистый, с вычесанной шерстью, лежал рядом и мурлыкал.
Звук у него выходил густой, низкий. Совсем не похожий на мягкое и более звонкое мурлыканье Джинджу. Она вся — сплошной сгусток суетливой энергии. А Джокер — спокойный, невозмутимый, степенный такой. Мужик, повидавший всякое, выживший и ценящий то, что имеет.
Богиня зимы
Цасси заглянула в окно. В комнате спала смертная. Под боком у нее дремал крупный рыжий кот. Ох уж этот Цорг. Не смог удержаться, чтобы не добавить огня. Ну да ладно, это все же его проделка.
