— Ем, пью, наслаждаюсь жизнью…
Причем за чужой счет… А дело застыло на мертвой точке!""
Между тем уже третий день, как Светлова в Дубровнике, до отъезда остается четыре. Уже давно пора было бы с ними познакомиться!
Но как?
Конечно, Аня заприметила Погребижскую и ее секретаря еще в самолете. И потом, когда они все вместе приехали в «Адриатику», уже не спускала с них глаз.
Газетные фотографии, которыми ее снабдил Андрей Кронрод, не оставляли сомнений: это именно они. Впрочем, эту пару трудно было не заметить.
«Колобок», с пучочком седых волос, секретарь Лидия Евгеньевна… Этакий — довольно привычный! — тип «славной бабули».
И очень высокая, величественная, несмотря на годы, с талией как у русской борзой, и тщательно, по-видимому, закрашенной сединой яркая брюнетка Мария Иннокентьевна.
Обнаружить-то их было легко, но вот познакомиться с ними оказалось непросто. Завтракали Мария Иннокентьевна и ее секретарь Лидия Евгеньевна очень рано, в семь утра.
Бедная Светлова уже третий день поднималась из-за них ни свет ни заря. Но в это время почти все столики на террасе отеля пустовали, и садиться поблизости от дам, которые явно старались уединиться, было бы довольно назойливо. Столь откровенная попытка приблизиться к ним могла только отпугнуть.
* * *После завтрака дамы куда-то исчезали. Ужинали они не в отеле. На пляже их не было видно.
В общем, время шло, а цель, ради которой Светлова отправилась в это путешествие, оставалась все еще недостижимой.
Уж какие там откровенные разговоры — даже как подойти к ним, Анна не могла придумать…
Размышляя столь грустным образом, Светлова попрощалась с островом Локрум, погрузилась на пароходик и поплыла обратно в Дубровник. Но, как утверждали древние китайцы, ночь особенно темна перед самым рассветом. Когда кажется, что и последняя надежда уже иссякла, тут-то все и случается…
Светлова высадилась на пристани и — о, чудо! — на террасе кафе в Старой гавани Дубровника сидели обе дамы.
Она тут же устроилась неподалеку.
Минут через двадцать они поднялись.
Быстренько расплатилась по счету и Аня."
"Светлова шла на некотором расстоянии от «своих дам», стараясь не терять их из виду. Это было непросто, потому что город, по которому она шла, был без преувеличения одним из самых удивительных в мире. И не отвлекаться ради этой красоты было очень трудно.
