Какие тут улицы, какие номера домов? Да никаких…
Капитан и сам не заметил, как деревья, между которыми он плутал, резко кончились и он оказался рядом с какими-то постройками. Что-то вроде заброшенного хуторка. Возле одной из них — сарай не сарай, гараж не гараж, во всяком случае, в распахнутые двери были видны белые «Жигули» — что-то паял-лудил, низко склонившись, щуплый сутулый человек в очках.
Рядом валялся какой-то железный автомобильный хлам.
— Вы что тут делаете? — вдруг резко поднял голову сутулый.
— Да вот… заблудился, — вежливо объяснил капитан.
— Заблудились? Ну, так я вас провожу.
— Да что меня провожать — я не девушка, — возразил Дубовиков. — Сам дорогу найду!
— Это вам так кажется, что найдете! — проворчал сутулый.
— А что — нет?
— Места у нас тут непростые.
— Что значит — непростые?
— Да словно заговоренные. Можно на одном месте сутки топтаться да так и не понять, где находишься.
— Да вы что?!
— Верно говорю. Так что я вас лучше провожу, — настойчиво повторил свое предложение сутулый.
Он пристально поглядел на Дубовикова, и даже сквозь стекла его очков капитана поразило, какие луженые и оловянные у этого типа глаза… у хмыря этого! И держаться хмырь этот сразу стал пытаться позади капитана, что последнему вовсе не понравилось.
Так, старательно пропуская друг друга вперед, они вышли на тропинку между деревьями.
Капитан намеренно не поворачивался к сутулому спиной. Да вот беда — в сельской местности для городского человека много непредвиденных обстоятельств, на которые он реагирует порывисто и эмоционально.
Так и капитан, угодив ботинком в кучку лошадиного навоза, аккуратно наваленного посреди тропы, чертыхнулся, отвлекся на это дерьмо — и…
Чем он, этот сутулый хмырь, огрел его по голове?! Это уже Дубовиков потом разобрался, а сначала только понял, что было это что-то очень тяжелое, увесистое. Настолько увесистое, что капитан мгновенно вырубился. И очнулся от холода, когда над краем красивого озера Заволок уже зажегся лимонного цвета зимний закат.
А холод был — зуб на зуб не попадешь.
Сотового телефончика у капитана не обнаружилось. Да и рукой пошевелить он не мог. Выяснилось, по возвращении сознания, что стоит капитан Дубовиков, опоясанный и крепко прикрученный к дереву какой-то веревкой. Стоит и застывает на декабрьском ветру.
""Вот и конец… Поистине трагический для отставного капитана! — подумал Дубовиков. — Погибнуть в лесу в декабре от стужи… На закате короткого зимнего дня.
