— Недаром кто-то из великих справедливо заметил: «Если повседневность кажется вам слишком блеклой, пеняйте не на нее, а на себя: вы просто не способны разглядеть ее богатство».
— А вы, значит, разглядели это… богатство? — заметила Аня, кивая на снимок с пышной полуодетой дамой. «Повседневность» в ее лице, надо было отдать должное, выглядела отнюдь не такой уж и блеклой.
— Знаете, это дает просто фантастический результат, — продолжал между тем Комаров.
— Что именно дает фантастический результат?
— Я вам сейчас все объясню… Представьте… То же самое делали два француза…
— Вот как?
— Да.
Они делали это с насекомыми.
— То есть? — Светлова закашлялась. — Да… представьте себе.
— Честно говоря, не представляю.
— Ну, как бы вам объяснить…
— Уж попробуйте… Что же они все-таки делали? — осторожно поинтересовалась Аня. — Эти два француза?
— О, по сути дела, ничего особенного… Они просто снимали. Постоянная съемка в течение трех с лишним лет.
— Ах, вот что!
— Понимаете… Они выбрали луг где-то у себя в Авероне… Ну, просто рядом со своим домом… И просто изо дня в день… Получился увлекательный фильм! Когда я его посмотрел, тоже задумал что-то в этом роде… Ну, например, фильм «Хроника одной жизни».
Как она просыпается, ест, порхает…
— Вот эта… в пеньюаре?
— Ах… ну что делать? Люди… они только мешают природе. Знаете, есть теория, что Земля — это живое существо, а люди на ней ну вроде паразитов… лишние! В общем, мне кажется, эта теория все и объясняет. Природа прекрасна, а люди — лишние.
— Вот как?
— Я дал ей имя.
— А что же у нее его не было? Орнитолог застенчиво улыбнулся.
— Для меня она Тина. Я так ее назвал, потому что она поет: тень-тина… тень-тина… Понимаете?
— Не совсем все-таки… Вот эта в пеньюаре? Поет?!
— Ну, я же говорю вам: человек — он почти всегда лишний! Вот французы, они снимали насекомых, живущих среди травы на обыкновенном дугу. А оказалось, это просто Вселенная! Эти букашки, которые гибнут мириадами под башмаками когда человек шагает по лугу… Оказалось, у каждой свой характер.
Гусеницы, например, очень пугливы. Когда француз кинооператор чихнул, с одной из гусениц случилась настоящая истерика. Понимаете, камера просто снимает, как мотылек взлетает со стебелька, а ты понимаешь, что этот мотылек — личность, единственная в своем роде. Так же и мои объекты… Моя Тина, например… За время съемок я понял: эта скромная особа — настоящая актриса!
— Неужели?
— А человек… Он только заслоняет прекрасное.
