— Да… Очень! Вот работаю понемногу… Снимаю.
— Понемногу?
— Да, по мере сил.
— О, да тут у вас, как для «Плейбоя»… — Аня поворошила лежащие горой на столе фотоснимки. — «По мере сил» — это вы, право, скромничаете!
— Да я… — Орнитолог смущенно попытался накрыть потревоженные Светловой снимки какими-то научными журналами.
— Но вы не волнуйтесь, — успокоила его Светлова. — Я чувствую разницу между высоким искусством фотографии и какой-нибудь там эротической пошлостью.
— Вот как? — немного недоуменно взглянул на нее Комаров.
— А она ничего, — заметила Светлова, вытаскивая одну из фотографий.
— Что вы! Ничего… Скажете тоже! Да она прелесть! — вдохновенно возразил ей орнитолог.
— Ну, в общем, да, — поддакнула Светлова из вежливости, правда, не слишком энергично. Ей, конечно, не хотелось огорчать человека, с которым она стремилась наладить контакт и откровенно поговорить… Но «прелесть»? Про дебелую тетку в более чем откровенном пеньюаре, которая была изображена на этом снимке?! Это, пожалуй, чересчур.
— Это ваша соседка справа? — догадалась Светлова. Пышная дама на фоне знакомых сосен явно не походила на Погребижскую, которая проживала по левую руку от орнитолога."
"— Ну, можно сказать и так… соседка! — кивнул орнитолог почти с благоговением. Он забрал у Ани снимок и, поднеся его близоруко к глазам, стал разглядывать сам.
«Да уж… Эта соседка справа, видно, совсем себя не сковывает приличиями, — подумала Светлова. — Разгуливает по своим верандам в неглиже…»
А, судя по другим снимкам, валявшимся на столе, дама иногда и вовсе забывала про свой пеньюар.
— А какой у нее голос, — продолжал не менее вдохновенно орнитолог. — Вы бы слышали! Это просто райское чириканье!
— Да? — немного озадаченно взглянула на собеседника Светлова.
— О! Говорю вам: просто райское пение! Фьють-фьють! Помолчит и опять: фьють-фьють-фьють…
У Светловой почти отвисла челюсть.
— Вот как? — только и промямлила она.
— Ах, я словами этого не могу передать!
— Мне тоже кажется: вам это не совсем удается Словами, — пробормотала, стараясь быть вежливой, Аня.
— Вы правы, Аня. Просто нет слов! Нет их, этих нужных слов, понимаете?
— Комаров закрыл глаза, причем явно от наслаждения. — Помолчит и опять: фьють-фьють-фьють, — повторил он.
Светлова ошарашенно смотрела то на орнитолога, то на снимок с дебелой теткой.
«Еще немного, и крыша у меня тоже поедет — фьють…» — подумала она.
