«Прибыли, – подумал Мазур. – С корабля на бал».
Через несколько секунд автомобиль остановился. Раздался длинный сигнал. Из огромных ворот, закрывавших въезд, вышел громила-охранник. Подойдя к окну, он уставился на приехавших, мерно пережевывая жвачку. Водитель через окно машины гортанным голосом что-то сказал гиганту.
Машина плавно тронулась снова. Мазур попробовал осмотреться, но его предупредили по-английски:
– Сиди тихо.
Собственно, он и не думал что-либо предпринимать. Но его просто бесило вынужденное бездействие и невозможность полноценно анализировать ситуацию.
"
"– Можно подумать, у меня есть выбор, – съязвил легионер.
В следующий момент он получил несильный удар под левое ребро.
– Будешь много разговаривать, замолчишь совсем.
– Радужная перспектива, – покачал головой Мазур.
– Вот именно, – ухмыльнулся гориллоподобный персонаж справа. – Очень скоро у тебя появятся просто шикарные перспективы.
Он расхохотался, запрокидывая голову.
Пока машина с пленником ждала внизу, охранник с чиновником поднялись наверх доложить об их приезде.
На вилле в это время находился Сытин с Краевским. Эта парочка ждала приезда Роберто Саганипожу, который сам взялся руководить поимкой Мазура. Они и не ожидали, что чиновник появится так скоро.
Комнату, в которой еще так недавно устроили погром, прибрали: не оставалось больше осколков стекла, мебель водворили на прежнее место. Но до конца привести все в надлежащий вид времени не было, так что прежнего великолепия здесь уже не наблюдалось. Теперь в этой комнате, похожей на небольшой зал, сидели два компаньона и молча ждали каких-либо известий о задержании Мазура.
Оба, не сговариваясь, сидели, уставившись в пол и сложив руки на коленях в замок.
Когда в комнату вошел охранник и обратился к Сытину, оба ожидающих синхронно подняли головы.
– Господин Сытин, приехал замминистра со своими людьми, они ждут внизу. С ними пленный.
Сытин и Краевский переглянулись. Хозяин виллы нервно заерзал в кресле.
– Наконец-то, – сказал Сытин. – Ведите их всех сюда.
Охранник послушно кивнул и пошел исполнять приказание.
Сытин заметно осунулся за это время. Последние дни не прошли для него даром. У него были воспаленные глаза, резче обозначились морщины на лбу и вдоль щек. Краевский тоже находился не в лучшем состоянии, нервное напряжение сказывалось и на нем.
Двое солдат, охранявшие Мазура в машине, ввели его в комнату. За ними шел улыбающийся Саганипожу.
– Привет! – воскликнул он. – Что, не ждали?
– Да уж, – протянул Краевский.
