Мне оставалось только в очередной раз глубоко задуматься: почему в каждом нашем расследовании всенепременно всплывает дьяк?!
Что бы мы ни делали, чем бы ни занимались, какое бы расследование ни вели — Филимон Митрофанович Груздев будет торчать в нём, словно в каждой дырке затычка! Я не знаю, почему так происходит. Наверное, надо просто принять это как данность и не париться, и пошло оно всё…
— Ну, что со свидетелем делать будем, соучастнички? — сурово спросила Баба-яга, когда мы смогли продолжить путь.
— Предложение имею.
— Митя первым поднял руку. — Вот ужо как будем чащобу лесную проезжать, дык Филимона Митрофановича там и оставим! Святое дело, никто не обидится. Пусть его ночью волки съедят, не подавятся…
В принципе почему бы и нет? Лично я бы только пожелал им приятного аппетита."
"— И ведь вроде как не слишком жестоко, — согласно покивала бабка. — С учётом степени вины энтого вредителя даже милосердно получается. Ить и не припомню даже, где я так нагрешила, чтоб мне каждую ночь дьяк снился? А ведь снится, зараза…
— Это вам к Фрейду, в осознание бессознательного.
Нет, убивать гражданина Груздева нам нельзя. Не то чтоб я был против, но мы милиция, а не суд. Вынесение приговора и приведение его в исполнение не в нашей компетенции.
— И чё ж, не с собой же его тащить, Никита Иванович?
— Хорошо, Мить, тогда отведи Филимона Митрофановича обратно в Лукошкино.
— Пешком, что ли? — не понял он.
— Пешком, естественно, а мы дальше поедем. Нам задерживаться нельзя.
Пока Митька долгое время собирался с нематерным ответом, глава нашего экспертного отдела за рукав оттащила меня в сторону:
— Нешто нам и впрямь его с собой на дело брать? Ох, Никитушка, всё понимаю, а тока ить намучаемся мы с ним…
— Других вариантов всё равно нет. Высадить не можем, возвращаться в город поздно, оставить его где-нибудь на перевалочном пункте, а на обратном пути подобрать?
— Энто ежели тока у Кощея на Лысой горе, — скрипнула зубом бабка. — Дык милосерднее будет здесь же подушкой придушить!
— Душить будете вы или Митя?
— Тьфу на тебя, участковый, — надулась Яга, а лежащий пластом дьяк наконец-то подал голос:
— Не убивайте меня, злыдни милицейския-а! Я вам пригожусь!!!
Мы трое почти синхронно хлопнули себя по лбу.
Судьба-индейка вновь взяла в руки краплёную колоду, а мы вынуждены играть выпавшими картами. По идее, пригодиться гражданин Груздев мог только для одного — неравноценного обмена на любую из пленниц.
