Там ничего не изменилось, разве что плакать перестали, носики вытерли, и единственное, что я успел услышать до того, как обе бесовки с улыбками обернулись ко мне навстречу, было:
— …и на Никиту не засматривайся, глазки выцарапаю, поняла? Вот и умничка…
Сейчас ещё и поцелуются, подумал я про себя, но вслух с таким предложением лезть не стал. С меня на сегодня было более чем достаточно. А ведь требовалось срочно придумать какой-то рабочий план на противодействие козням Кощея и спасение Яги.
Да, да, и милой девочки Маняши тоже: если я не говорю о ней каждый раз, это не значит, что про неё забыли или что она мне менее важна, чем старейшая сотрудница нашего отделения.
Не сомневайтесь, спасать будем всех.
— Прошу всех на борт, занимайте места согласно купленным билетам. Печь отправляется по маршруту гора Стеклянная — Лысая гора. Остановок в пути не будет. Пристегнитесь и наслаждайтесь поездкой!"
"Мои спутницы хихикнули и полезли на печь. Пистолет, отобранный у Василисы, я хотел передать своей жене.
Но она сказала, что лучше управляется с ножом, чем с этими кремнёвыми пугачами. Лично у меня тоже как-то руки не доходили поучиться у того же Фомы Еремеева управляться хоть с обычной стрелецкой пищалью. Но не Василисе же возвращать оружие?
Пистолеты немецкой или итальянской работы у нас в Лукошкине редкость. Царь в своём арсенале имеет с десяток подарочных, но всё же в основном это зарубежная игрушка. Тот же Кнут Гамсунович предпочитает обычную золингеновскую шпагу, а пистолеты у него висят на стене для крайних случаев.
Ну вроде заговора Чёрной Мессы…
В общем, я сунул его за пояс на пиратский манер и, прислонясь спиной к печи, тихо прошептал:
— А мы немного изменим маршрут. Ты не в курсе, где у нас хранится смерть Кощеева?
Печка встрепенулась, неуверенно качнула трубой, но пошла вперёд. Я запрыгивал уже на ходу. Будем считать, что хоть приблизительно, но знает. И сыграем теперь по моим правилам…
Мы проехали не более получаса, когда узкая лесная тропа вывела нас на широкую дорогу, местами заросшую репейником и лопухами, а посередине стоял замшелый валун с плохо читаемой кириллицей.
От него дорога разветвлялась на три тоненькие тропинки. Всё традиционно, всё как в сказке. Я остановил печь и спрыгнул вниз.
— Это, так сказать, прообраз стойки информации. Видимо, стоит здесь уже давно, надпись вырублена грубым металлическим инструментом типа зубила.
