— Да тут входов-выходов больше, чем дырок в швейцарском сыре, — признал я, с трудом освобождая свой ремень из Митькиных зубов, на нервах у него крепко заклинило челюсти.
— Пойдём-ка, напарник, пора тут кое-кому предъявить ордер на арест.
Серый волк послушно толкнул чугунную дверь лапой и вопросительно обернулся ко мне:
— Заперта надёжно.
— Ещё в школе нас учили, что от больших морозов чугун может просто лопаться. Демонстрирую.
Я навёл посох в середину двери, сжал, как учил Дед Мороз, и в мгновение ока та превратилась из чёрной в бледно-серую с морозными узорами.
— Не лопнула, — глянув мне через плечо, констатировал Митя.
— А так? — Я ткнул дверь посохом, и та рассыпалась на мелкие осколки, как резная хрустальная ваза. — Впечатляет?
— Не то слово, — завистливо замотал хвостом наш младший сотрудник. — Как мне Бабуленька-ягуленька человеческий облик вернёт, тады хоть дадите стрельнуть?
— Дам, — пообещал я, поскольку планировалось это в самом необозримом будущем.
По крайней мере, вряд ли раньше, чем мы вернёмся в Лукошкино. Яга же говорила, что у неё здесь волшебной силы нет, колдовать не может, а значит, и расколдовывать тоже. А то знаю я нашего Митю, ему только дай в руки оружие точечной заморозки, он такого наворотит — у чертей в аду хвосты к задницам примёрзнут…
— Тебе придётся подождать нас здесь. — Я похлопал печку, погладил её по боку и поправил заслонку. — Думаю, мы ненадолго. Пара часов, туда и обратно.
— Никита Иванович, вы с кем сейчас разговаривали? — первым сунувшись в дверной проём, хихикнул серый волк. — Это ж печь, её из кирпичей складывают, глиной мажут, известью красят, она существо как есть неодушевлённое!
— Сам ты… — вяло огрызнулся я и ещё раз погладил Емелину печь. — Не слушай его, милая, это он по глупости, не со зла…
Серый волк покрутил лапой у виска, но в диспут не полез, видел, что у меня посох. Я последовал за ним, перешагнув через гору начинающих оттаивать чугунных осколков.
Впереди ждал чёрный коридор, ступени уводили куда-то вверх, в опасную неизвестность.
Ни факелов, ни свечей, ни окон не было, но в данном случае мы могли положиться на звериную способность Мити видеть в темноте и его неподражаемый волчий нос. То есть не сказать, чтоб он им так уж активно пользовался, но я просто знаю, что у волков тонкий нюх порой заменяет все остальные органы восприятия мира. Значит, справимся.
