Нам было необходимо экстренно найти Ягу, а уж там многоопытная глава нашего экспертного отдела помогла бы найти нужное решение, объединив наши силы в единый кулак!
Конечно, бывшая бесовка и сама не промах, но в определённых вещах с бабкой никто не сравнится…
— Странные у вас царь с царицей.
— Весёлые.
— Я бы не сказала.
— Ну уж какие есть. Их же не демократическим голосованием выбирали…
— Угу. А я чую, из-за меня у вас тут проблемы.
— Это такая смена темы?
Василиса не ответила. Полагаю, просто потому что я задал неправильный вопрос.
Наверное, мне бы стоило быть с ней чуточку помягче. Всё-таки… всё-таки… Да пёс её укуси, я же всё равно и близко не представляю, что нам делать с этой умненькой толстушкой из русских народных сказок.
Если уж даже Горох с царицей не поверили, что между нами ничего нет, то что скажет моя Олёнушка? Разбираться она не особо любит, да и не умеет, а вот ревности в ней на шестерых хватит! И как прикажете выкручиваться? Врать?
Вот именно, только врать, потому что правда выглядит слишком уж фантастически даже для меня.
Ну то есть я бы сам себе не поверил, мысленно закончил я, и царевна понимающе вздохнула.
Значит, думали об одном и том же. А события меж тем развивались с кинематографической быстротой. Нам навстречу вылетел весёлый серый волк, который на ходу самым фамильярнейшим образом лизнул меня в нос и тепло посоветовал:
— Вы бы к стеночке прижались, Никита Иванович. Авось и не заметят! — После чего обернулся назад, повыл и резко дал дёру.
Мы послушно вжались спинами в стену, а мимо нас в погоню за волком побежали четверо взмыленных стражей-скелетов на коротких лапках, с пеной у рта.
Все с пиками, топорами, в азарте погони и, по-моему, не менее счастливые, чем наш Митька. Обычно это он в Лукошкине за всеми гоняется, а тут наоборот. Какое-никакое, а развлечение…
— Хорошие звери у вас в отделении служат.
— Это вы ещё нашу бабушку не видали, — не совсем так чтобы в тему откликнулся я, пропуская даму вперёд.
Должен признать, за мою спину она с самого начала особо не пряталась, и хоть такие приключения, по всей видимости, были ей в диковинку, пока ни разу ни на что не жаловалась.
Даже поесть не просила, худеет, наверное. А вот у меня изрядно подвело живот…
Да уж, когда в последний раз удалось перекусить, уже и сам не помню. Голодный милиционер — существо раздражительное и недальновидное. Только этим я и могу хоть как-то оправдать своё бездарнейшее попадание в самую примитивную ловушку.
— Туда.
