— Дык… я ж не по своей воле?!
— Вот об этом и речь, — мягко закругляя разговор, напомнил я. — Раз ты такой спец по мелким кражам у трудового населения, то, пожалуйста, помоги мне украсть… тьфу, спасти томящуюся в плену у деспота и тирана бедную птичку!
— О, можно, выходит, и так наше задание обернуть?
— Обернуть можно как угодно, главное — сделать.
— Это службишка, не служба, — философски ответил Митяй, нагло плагиатя русские народные сказки. — Служба будет впереди! Садитесь, что ль, поедем…
— Э-э, я тебе спину не сломаю?
— Держитесь крепче, — насмешливо фыркнул он и чуть присел, чтобы мне было удобнее вскарабкаться.
До этого случая мне ни разу не приходилось ездить на неосёдланных (впрочем, и на осёдланных тоже) волках, но жизнь и не такому научит…
— Дорогу знаешь? — на всякий случай уточнил я.
— Знаю. Даром, что ли, меня Бабуленька-ягуленька на прощанье обнимала…
Я удивлённо уставился на Митю. Он задрал морду вверх, гордо демонстрируя синюю ленту с бантом на могучей шее. Как ошейник не годится, как украшение тоже, скорее какому-нибудь котёнку подошло бы, а вот зачем наша эксперт-криминалистка повязала это здоровенному волку? Ответ нашёлся довольно быстро, и вовсе не благодаря моим или Митиным усилиям.
— Никитушка, соколик, слышишь ли? — прямо из синего банта донёсся тихий голос бабки.
Уж простите, но иначе её называть не могу, и всё тут!
— Да, мы на связи! — откликнулся я, быстро спрыгивая наземь.
— Митенька с тобой?
— Разумеется. Бабуль, как вы там?
— Как сыр в масле, — придушенно выдохнула она.
— Колдовать не могу, с родным домом в разлучении, девки глупые истерят да меж собой цапаются, а меня на старости лет белкой молодой обернули — смех и грех!
— Я думал, вам нравится…
— Не доводи, участковый! Старый ум в молодом теле не к великой радости. Как вспомню, какое мне на всё Лукошкино уважение было, аж сердце заходится. А теперь даже ты за дуру мокрохвостую держишь…
— Бабуль, не надо, ну что вы, — смутился я, слыша на той стороне явственные всхлипы. — Всё будет хорошо, мы разберёмся, я найду эту птицу, а потом мы что-нибудь придумаем.
— Ох, Никитушка, прости старую, не сдержалась. Я ить что сказать-то хотела: ты как птицу красть станешь, её саму бери, а клетку не трогай!
— Про этот сюжет я знаю…
Связь оборвалась.
Характер у Бабы-яги остался прежним, властности ей не занимать, поэтому мои уверения в том, что я тоже в детстве читал сказку про Ивана-царевича и Серого Волка, её не волновали. Ну и пусть, как-нибудь сами справимся.
