Но важнейшие (с точки зрения Артурчика) реперные точки жизни Высоцкого выдавал тому, почти не напрягая память. Говорил я спокойно, как будто пересказывал Котовой рецепты тортов. В споры не вступал. В ответ на многие уточняющие вопросы Высоцкого пожимал плечами. Заявлял: «Говорю, что знаю. Чего не знаю, то не выдумываю». Не уточнил и то, откуда у меня появилась информация. «Плохие» известия чередовал с «хорошими». Отмахивался от летавших в воздухе перед моим лицом клубов табачного дыма (Владимир Семёнович докурил одну сигарету, выбросил окурок в окно и закурил следующую).
"
"О смерти Высоцкого мне в июле тысяча девятьсот восьмидесятого года рассказал Артурчик. Случилось это в субботу. После сообщения о расстреле Кирилла, меня подобные известия уже не сбивали с ног. А вот Прохорова смерть любимого поэта шокировала. Помню, как мы ехали тогда вместе с Прохоровым в трамвае. Артурчик был уже порядком пьян, то и дело утирал с лица слёзы. Он несколько раз прокричал на весь салон: «Высоцкий умер! Люди! Вчера умер Высоцкий!» Но на его пьяные вопли многие не обращали внимания, отворачивали лица.
А кто-то тогда ему ответил: «Сто раз уже такое говорили. Всё с ним нормально. Скоро появится в новом кино». Я едва удержал тогда Прохорова на месте, не позволил ему ринуться на пассажиров с кулаками. Всю ночь мы с Артуром заливали горе водкой и до утра слушали проигрыватель пластинок, из динамиков которого звучал хрипловатый голос.
Этот же голос я слышал и сейчас, сидя в салоне автомобиля БМВ 2500. Он то и дело прерывал мой рассказ вопросами и восклицаниями.
Сыпал возражениями и едкими остротами. Высоцкий словно уже вжился в свою будущую роль старшего оперуполномоченного, начальника оперативной бригады отдела по борьбе с бандитизмом МУРа Глеба Жеглова. Будто бы вёл мой допрос. Я в ответ пожимал плечами и выдавал Владимиру Семёновичу новую порцию некогда полученных от Артурчика сведений. Мысленно отмечал, что так же подробно я рассказал бы сейчас лишь о собственной «прошлой» жизни, да ещё о «той» жизни Артура Прохорова (которая теперь уже наверняка не повторится в точности).
Этот разговор я спланировал давно. В моём плане фигурировало лишь другое время встречи с Высоцким. Я посматривал на часы: следил, чтобы встреча с Высоцким не помешала моим прежним планам.
Вздохнул и сказал:
— Всё, Владимир Семёнович. Время нашего разговора истекло. Мне пора.
Я сунул в карман удостоверение полковника Бурцева, которое держал в руке во время беседы с Высоцким.
