И я расскажу вам о том, что дом на Малой Грузинской, где вы купили кооперативную квартиру, сдадут в этом году. Но вы в него сразу не въедете. Потому что придётся в квартире многое переделать. И это время вы проведёте в квартире вашего приятеля на Кутузовском проспекте. В мае вы приступите к репетициям пьесы «Вишнёвый сад»…
Я резко замолчал, посмотрел на сверлившего взглядом лобовое стекло Высоцкого и спросил:
— Вам интересна подобная информация?
— «Вишнёвый сад»? На Таганке?
Я поднял руки, будто сдавался в плен.
— Не спрашивайте меня, почему её именно там поставят, Владимир Семёнович. Подобные детали мне не известны. У меня есть общая информация. Знаю, к примеру, что вы написали баллады для кинофильма «Стрелы Робин Гуда». Прекрасные песни, между прочим. Тем обиднее, что они не попадут в кинокартину: ни одна из них. Да, да, Владимир Семёнович. Сочувствую. Я тут точно ни при чём. Но четыре из этих баллад в восемьдесят втором году попадут в фильм «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго».
Высоцкий спросил:
— Что, песни из кино выкинут тоже из-за моей встречи с Синявским?
Я рассматривал Высоцкого — невольно вспоминал его в роли Глеба Жеглова из фильма «Место встречи изменить нельзя», поведению которого когда-то подражал Артурчик.
— В декабре приказом по театру на роль Гамлета назначат нового актёра, — сказал я. — Эта информация вам интересна?
— Гамлета⁈ Кому?
Высоцкий повернул в мою сторону лицо — я заметил в его взгляде возмущение и тревогу.
— Не волнуйтесь, Владимир Семёнович. Этот актёр не сыграет Гамлета ни разу.
Роль останется за вами. А через пять лет спектакль и вовсе снимут с репертуара Театра на Таганке.
Высоцкий недоверчиво нахмурился.
— Почему снимут? — спросил он.
— В связи со смертью исполнителя главной роли. Владимир Семёнович, двадцать пятого июля тысяча девятьсот восьмидесятого года вы умрёте. Во время Летней Олимпиады в Москве.
— И что же со мной случится?
Прозвучавшая в его голосе ирония показалась мне неискренней.
— Не слышу вашего обещания, Владимир Семёнович, — сказал я.
— Пообещайте, что сохраните наш разговор в тайне. До мая.
Высоцкий затянулся табачным дымом и тут же выдохнул его в приоткрытое окно.
— Ладно, — сказал он. — До мая. Обещаю. Рассказывайте.
* * *Я пересказывал Владимиру Семёновичу информацию, касавшуюся его будущего именно в тех объёмах, в каких когда-то получил её от Артура Прохорова. Даже сам удивлялся своей осведомлённости. Потому что не помнил сейчас многие важные даты даже своей жизни.
