— Девчонка скучает, чувствует себя одинокой. Не знаю, какого жениха присмотрели для Насти родители. Если вообще присмотрели. Но пока их намерения ни во что конкретное не переросли. Что тебе Настя писала о своих ухажёрах?
Котова покачала головой.
— Ничего, — сказала она. — Настя всё больше о своём университете рассказывала. И о Москве. Пишет, что уже ждёт зимние каникулы. Когда мы к ней приедем. Обещала, что поведёт нас в Театр на Таганке на спектакль Высоцкого. Пишет, как москвичи радуются, что Летние Олимпийские игры восьмидесятого года пройдут в их городе.
Лена хмыкнула и добавила:
— Будто мы этому не рады.
— А об ухажёрах? — напомнил я.
— Об ухажёрах не написала ни слова, — сказала Лена.
Она снова улеглась на диван, прижалась к моему плечу.
Я вдохнул аромат её волос и сказал:
— Вот видишь, Лена. Подруга нуждается в нашей помощи не меньше, чем те детишки. Поэтому поразмысли над моей просьбой. Времени до января предостаточно. Очень надеюсь на твою помощь. Уверен, что к зимним каникулам мы с тобой придумаем простой и действенный план.
И даже приступим к его выполнению.
* * *Ночь с седьмого на восьмое ноября мы с Леной провели в съёмной квартире. Не выспались. Потому что утром к нам неожиданно нагрянули Коля Уваров и Маргарита Лаврентьевна. Николай громогласно поздоровался и по-хозяйски прошёл на кухню. Выгрузил на стол продукты из сумок (он справедливо рассудил, что я не затарил холодильник едой в расчёте на его визит). Коля складывал еду на полки холодильника. Марго загадочно улыбалась в ответ на наши расспросы — пока не завершил свою работу Николай.
Уваров вытер о полотенце руки, улыбнулся. Он обнял Маргариту Лаврентьевну и объявил, что посовещался с невестой и решил: я и Котова будем свидетелями на их свадьбе, которая состоится в субботу двадцать третьего ноября.
Николай развёл руками.
— Серёга, ну а кто ещё… — сказал он."
"Уваров пустился в пространные объяснения. Начал рассказ со дня его встречи с моим младшим братом (будто с сотворения мира). Напомнил о том, как я поздоровался с ним (ударом по печени).
Рассказал о своей прошлой жизни, которая с его слов была печальна и беспросветна. Нашу с ним пьянку (и последовавший за ней заплыв) Николай обозвал едва ли не лучом света в тёмном царстве. Уваров признался, что до встречи со мной считал свою жизнь оконченной, тоскливо доживал её в полном одиночестве. Признался, что много лет уже (со дня гибели жены) не строил планы на будущее, плыл по течению («как… хм… да»).
