Я указал на прятавшихся в зарослях камыша юных рыбаков. Маргарита Лаврентьевна повернула лицо, пробежалась глазами по берегу реки Волчья. Нахмурила брови — налёт безразличия исчез из её взгляда.
— Об этом я не подумала, — сказала Марго.
Она поджала губы.
— Течение в реке сейчас слабое, — сообщил я. — Твоё тело в любом случае прибило бы к берегу неподалёку от моста.
— Ты думаешь?
— Уверен в этом.
Я потёр подбородок.
— И что мне теперь делать? — спросила Маргарита Лаврентьевна.
Мне показалось: спрашивала она не у меня.
Хотя и смотрела мне в лицо.
— Рассказывай, — сказал я. — А там посмотрим.
Марго заглянула мне в глаза, дёрнула плечом.
Заявила:
— Он не отпустит меня. И не даст мне развод. Сказал, что у меня только одна дорога…
Она кивнула на реку.
Я хмыкнул, развёл руками.
— Существует много дорог. Выбирай любую. СССР — страна счастья и возможностей.
Марго ухмыльнулась.
— Не для меня, Серёжа. Не теперь.
Я увидел, как на край моста, за перилами, приземлился воробей. Он клювом порылся в шелухе от семян подсолнечника, возмущённо чирикнул.
Хлопая крыльями, воробей умчался в направлении общежитий тракторного завода.
Мне почудилось, что Марго проводила птицу завистливым взглядом.
Я тоже посмотрел вслед воробью. Увидел, что к мосту подошёл невысокий худощавый мужчина с приметной выпуклой родинкой между белёсых бровей. Он не ступил на мост — остановился, закурил папиросу.
— Ты разводишься с мужем? — сказал я.
Отметил, что мужчина с нескрываемым интересом посматривал на меня и на Рамазанову.
Я задержал взгляд на загорелом лице мужчины: на его родинке. Почувствовал запах табачного дыма.
— Подала документы, — ответила Марго. — Ещё в феврале.
— Дали два месяца на примирение, — сказал я.
Маргарита Лаврентьевна вздохнула.
— Два месяца прошли, — сказал я. — Когда будет суд?
Рамазанова ответила:
— Вчера. Был. Ещё два месяца.
Она покачала головой.
— Не выдержу, — тихо сказала Марго.
Я пожал плечами.
— Сейчас лето. Отдохни. Два месяца промчатся быстро.
Маргарита Лаврентьевна покачнулась.
— Ты не понимаешь, Серёжа, — произнесла она. — Наиль не даст мне развод. Никогда. Он так сказал. После этих месяцев будут ещё. И ещё. До бесконечности. Он это устроит: он может.
Марго покачала головой.
— А я так больше не могу. Всё. Я устала, Серёжа.
— Так сильно тебя любит? — спросил я.
Рамазанова усмехнулась.
— Он меня ненавидит. Как и я его. Смотри.
Она дрожащими пальцами расстегнула пуговицу на рукаве блузы.
