Он сменил серый костюм и галстук на мешковатые штаны графитового цвета и на зелёную рубашку с коротким рукавом, украшенную на воротнике и на груди вышивкой — чистые, выглаженные. Николай уселся за стол спиной к входу (под ним жалобно заскрипел табурет), поставил на столешницу перед собой запотевшую бутылку «Столичной» (не распечатанную). Я вместе с ним следил за тем, как переодевшаяся в пёстрый цветастый халат и в белую косынку Маргарита Лаврентьевна «собирала на стол». Рамазанова расставила на столешнице тарелки и миски, до блеска натёртые стаканы и рюмки.
С ловкостью профессионального повара Марго нарезала хлеб, солёные огурцы, луковицы и сало. Принесла и установила в центре стола пузатую супницу, из которой валил пар.
Я искренне удивился тому, как ловко Маргарита Лаврентьевна орудовала на кухне. Вслух. Коля Уваров после моих слов горделиво приосанился. А Марго ответила, что деревенская жизнь для неё не в новинку. Сказала, что родилась она не в городе, а в небольшой станице («до Краснодара чуть больше трёх часов верхом добирались»).
Назвалась потомственной «кубанской казачкой». Сообщила, что любит готовить — эту любовь ещё в детстве ей привил отец, когда «партия назначила» его на должность заведующего столовой. Марго рассказала, что её отец (тогда ещё «рядовой коммунист») окончил торгово-кулинарное училище, чтобы «выполнить задание партии должным образом». Сказала, что часто бывала у отца «на работе» в те времена: ей нравились витавшие на кухне в столовой запахи.
Уваров распечатал бутылку водки, наполнил стоявшие перед ним рюмки.
Одну рюмку он сдвинул ко мне. Вторую Николай вручил усевшейся рядом с ним Марго.
Мы чокнулись, выпили «в честь праздника». Маргарита Лаврентьевна наполнила наши тарелки густым борщом. Мне и Коле она положила по большому куску парящего мяса.
Николай пробежался взглядом по столу.
— Чего-то не хватает, — произнёс он.
Пристально посмотрел на Рамазанову.
Марго встрепенулась и сказала:
— Капусту забыла! Сейчас принесу.
Она резво вскочила со стула.
Николай протянул ей закупоренную бутылку «Столичной».
— А это убери, — сказал он. — Хватит нам на сегодня.
Маргарита Лаврентьевна кивнула. С бутылкой в руке она шустро юркнула за прикрывавшую дверной проём летней кухни белоснежную марлевую штору. Я проводил её взглядом.
Уваров откашлялся. Посмотрел мне в глаза.
— Ты напрасно приехал, студент, — сказал он. — Твои деньги нам не нужны.
Я кивнул.
— Это я уже понял.
— М-да.
Николай опустил взгляд в свою тарелку.
