Достаю из верхнего шкафчика свечи, чтобы намекнуть мужу на романтичную атмосферу. Тыкаю кнопку на колонке и принимаюсь искать какую-нибудь расслабляющую музыку, как вдруг из динамика вырывается визгливый женский голос:
— В общем думаю вы меня поняли, Константин Георгиевич, — явная претензия напрягает. — Либо платите мне ежемесячное пособие, либо ваша клуша все узнает. Потом уже ей будете объяснять что были пьяны и что вообще ничего не помните. Нам с девочками вы говорили, что вам все понравилось и фотки тому подтверждающие есть.
Так что либо башляйте, либо я выложу вашей наседке, как вы занимательно съездили на корпоратив и совершенно случайно трахнули аж трех баб. С иллюстрациями.
Из моих рук выпадает свеча, и стеклянный стаканчик-подсвечник разлетается вдребезги ударившись о мраморный пол.
Как и мое сердце.
Как и мой брак.
Костя вдруг появляется в кухне и тыкает кнопку выключения на колонке, не позволяя визгливой шлюхе продолжать.
А я не могу вспомнить, как дышать.
— Надь… — он подходит вплотную.
Огромные ладони застывают над моим плечами. Будто боится прикоснуться.
И не зря.
Я даже ежусь от отвращения. Глаза горят от слез. В груди застыл болезненный вой.
Собираю всю себя в кулак. Поднимаю взгляд на предателя:
— Ужин на плите, — безжизненно выдавливаю. — Приятного аппетита, Кость.
Шагаю к выходу из кухни, но этот над ловит меня за локоть:
— Надюш…
— Если хоть каплю… — превозмогая боль выталкиваю слова из горла, — хоть что-то я для тебя значу… отпусти.
— Прости, малыш.
— Не смей! — рявкаю.
— Называть меня так.
Малыш. Малыш… Дурацкое прозвище.
Вырываю свою руку из его лапы и спешу сбежать из квартиры даже не удосуживаясь собирать вещи.
Мне ничего от этого мерзавца не нужно.
Я заберу только своего малыша.
Глава 1. Надя
4 года спустя…
— Средь бела дня, Ивахина! — неистовствует в трубку заведующая садика. — Я тебя нянечкой взяла — сжалилась, потому что ты выла у меня в кабинете, что с детем на руках работу найти не можешь, а кормить его надо! А ты вот так сбегаешь посреди рабочего дня!"
"— Ну не сердитесь, Валентина Васильевна.
Я за вашу доброту верой и правдой отработала уже три года. Чесслово, первый и последний раз такое, — клятвенно заверяю я, перехватывая тяжеленный пакет с продуктами из одной руки в другую. — Просто Пашка мой в больницу угодил. Я только быстренько проведаю его и вернусь! Успею пока детки спят. И Веру Петровну предупредила. Она сказала, что я вечерних опоздунов выдавать сегодня останусь за весь сад.
