Еще и посоветовали с самого начала налаживать в семье дружную и мирную жизнь, канальи! И ухмылялись так «понимающе»! Чтоб им самые вредные бабы в жены достались и они бы с ними «дружную» жизнь налаживали, советчики фиговы!
Леон покосился на Солару: с каждым днем она выглядела все здоровее и… красивее. Лицо чуть округлилось, щечки порозовели, глаза стали яркими и блестящими и даже волосы перестали быть тусклой копной, а переливались в лучах солнца как соболий мех. Скоро она и вовсе писаной красавицей станет.
Красивая, беспринципная, умная интриганка-обманщица — это самый ужасный вариант жены! Она даже его солдат под свою дудку плясать заставила! Леон содрогнулся, его снова затопила глухая ненависть к этой девице голубых кровей.
* * *— Кажется, громкого скандала и в самом деле удалось избежать, — облегченно выдохнул король Варт Зоилар в конце праздничного вечера, посвященного помолвке лорда Леона Ардамаса и принцессы Солары Зоилар. — Если кто и слышал краем уха о ночном происшествии, то вслух никаких намеков не высказывает.
Удивительно, что все придворные дамы сегодня столь необычайно вежливы и тактичны.
«Или просто не рискуют больше язвить по поводу принцессы Солары, — предположил про себя Леон, — она еще вчера показала им свои острые зубки и коготки, так что осторожность дам вполне понятна».
Леон стоял рядом с королем под руку с невестой и старался не смотреть в ее сторону, боясь, что может не сдержать порыва переломить ее тоненькую шейку.
Леона бесила сложившаяся ситуация, бесило, что король, с которым он всегда был в дружеских отношениях (даже если и критиковал многие его решения), теперь так разочарованно и холодно смотрит на него. Варт — не Гильдар, его так легко в своей невиновности не убедишь. Хотя, Гильдар тоже не был убежден до конца, в его глазах время от времени еще проскальзывала отчетливая тень сомнения — и это тоже бесило. Раздражало и осознание того, что его — генерала, прославившегося во время войны своей смекалкой — провела как воробья на мякине эта тощенькая юная девица, только-только вышедшая из подросткового возраста и не видевшая в жизни ничего, кроме стен дворца.
И горьким соусом к этой мешанине негативных эмоций шла печаль по его Кошке: такой разумной, такой понимающей и ласковой, которая своим мурчанием и искренней сердечной привязанностью к нему так скрашивала его одинокую жизнь.
