Теперь главный вопрос: принцесса в ночнушке, вползающая на коленях в тронный зал с воплем «Спасите генерала!» — никого не удивит?»
Поразмыслить Ларе не дали: дверь в гостиную ее покоев открылась и женский голосок произнес:
— Ваше высочество, с вами все в порядке? Стражники у дверей говорят, что шум, как от падения, слышали.
Легкие шаги приближались.
«Спохватились, — хмыкнула про себя Лара. — Второй день принцесса тут в одиночестве брошена — я помню, как второй этаж вчера в кошачьем теле обследовала.
«Ваше высочество» уж помереть успела, пока вы шуры-муры с лакеями крутили и сплетни на кухне обсуждали! Надо бы мне как-то встать…»
Держась за стеночку, Лара поднялась в полный рост. Снова нахлынуло головокружение и страх высоты, колени дрожали и норовили подогнуться.
— Зачем же вы встали, ваше высочество?! — ахнула служанка и бросилась к Ларе, подставляя ей свое плечо и дотаскивая ее до кровати. — Если вам что нужно — за шнурок звоночка дерните! Сиделка ваша буквально на минутку из гостиной вышла.
Я сейчас лекаря позову!
— Не надо лекаря, — отказалась Лара, подумав про себя: «Как же, на минутку! Ни вчера, ни сегодня никого не было. Совсем Варту до сестры дела нет — даже не проверяет, как за ней следят и ухаживают!»
Уложив Лару в постель и навалив на нее с десяток стеганных теплых одеял, служаночка деловито осведомилась:
— Не надо ли чего, ваше высочество? — явно намереваясь снова сбежать по своим делам, и даже сделала шаг к двери.
«Похоже, принцесса тут выполняет роль немого и безропотного приложения к постели, — сделала выводы Лара. — Извините, многоуважаемый персонал королевского дворца, но ситуация несколько поменялась. Очень сильно поменялась!»
— Да, надо, — твердым голосом сказала она, а девица в фартуке удивленно застыла на пороге в гостиную. — Снимите с меня одеяла — одного вполне достаточно, откройте занавеси на всех окнах и распахните дальнее окно, — Лара махнула рукой в сторону указанного окна, еще раз поразившись хрупкости и прозрачности этой своей руки.
— Потом дайте указание приготовить ванну и принесите мне свежую одежду. Не ночную сорочку, а платье!
У служанки отвисла челюсть — в самом прямом смысле этого слова: она раскрыла рот, вытаращила глаза, как выброшенная на берег рыбина, и несколько минут ошеломленно молчала.
