Лара постаралась тогда настроить себя на самый оптимистичный и благодушный лад, посылая в сторону кошачьей сущности заряд радости и приветливости. Кошачья сущность притихла и больше знать о себе никак не давала, только шевелилась в душе теплым комочком. И это шевеление вызывало на глазах у Лары слезы счастья: жива ее кошечка, точно жива, просто еще в шоке от нового двуногого тела, как раньше была в шоке Лара, ощутившая четыре лапы вместо двух ног.
Солнце припекало все сильней, видимо, позабыв о том, что оно только недавно поднялось выше горизонта и еще только раннее утро.
Серая лошадка, выбранная Еремием для Лары, мирно трусила вслед за гнедым Леона: она действительно была на удивление флегматичным животным, готовым везти даже самого неумелого всадника, навалившегося на нее, как бесформенный куль. Только бы не свалиться с этой милой лошадки! Приближались последние внешние городские ворота.
Лара сильнее сжала поводья и прикорнула к луке седла."
"Леон в сотый раз обернулся посмотреть на жену: она становилась все бледнее и все ниже пригибалась к шее лошади. Какой же он болван, что не вспомнил о том, что Солара только недавно оправилась от тяжелой болезни и явно не была готова трое суток на коне скакать! Это на нем все раны заживают мигом, оба плеча уже не ноют, а принцесса — слабая девушка. Она, конечно, сама вызвалась в путь отправиться, но он-то должен был предвидеть такой исход и обеспечить жену подходящим транспортом! Не на тюки же с фуражом в телеге ее сажать, как крестьянскую девчонку! Да и свалится она с этого тюка… Поразительно, что принцесса не жаловалась и не роптала.
Может, она свято верила в старинный догмат, что жена — собственность мужа и тот волен творить с ней все, что пожелает? По древнему закону, не менявшемуся много веков (и давным-давно всеми преданному забвению), единственное, что ограничивает власть мужчины над своей супругой, это закон о непричинении непоправимого вреда: муж не имеет права убить жену (это преступление карается смертной казнью), не имеет право наносить ей тяжелые увечья, не имеет права морить ее голодом и холодом.
Но множество других способов сделать жизнь женщины невыносимой, в законе не оговаривалось.
