Свечей мне, похоже, забыли поставить, даже огарочка не дали, а я заснула еще засветло и не заметила.
– Проклятье…
Снова щелкнула пальцами, и на окнах разъехались портьеры. Туман обычно сгущался только к утру, ночью только жиденькая дымка по земле стелилась, и комнату затопил неживой лунный свет. Не свечи, конечно, но, чтобы не отбить о ножку стула мизинца или разглядеть призрак в углу, было достаточно.
– Эй, Эльза! Ты спишь, что ли? – прозвучал недовольный голос кузины. Оказалось, что зеркало отбрасывало серебристое сияние.
– У меня грандиозные новости, а ты дрыхнешь? Немедленно просыпайся!
– Поспишь тут с вами, – пробормотала я, садясь на кровати.
– Я сейчас уйду! – пригрозила Брит.
– Да встала я, встала!
Стоило подняться, как в нахоженные ступни точно воткнулись гвозди, а каждая жила в теле отозвалась тягучей болью. В гробу я видела такие прогулки, после них калекой недолго остаться!
По-старушечьи кряхтя, я все-таки добралась до зеркала и присела на пуфик. Брит выглядела как конфетка в красной обертке: в блестящем красном платье, с карминовыми губами и с рубиновыми серьгами в ушах.
Видимо, только вернулась с шабаша. Кузина вообще была любительницей шумных сборищ, где кого-нибудь обязательно травили или пытались принести в жертву.
– Кто-то замуж выходил? – зевнула я.
– Не, хоронили тетку Уоренсов.
– Опять?!
– Снова мимо. Уоренсы даже вино заупокойное выставлять не стали и предупредили, чтобы никто не надевал траур.
Бабкину семиюродную кузину пытались хоронить четыре раза, но, пока родственники хором читали заупокойный заговор, она пробуждалась.
Каждый раз выяснялось, что от отката после тяжелого ритуала ведьма впадала в долгий летаргический сон. Видимо, возраст давал о себе знать, все-таки вторую сотню лет разменяла.
– Это твоя грандиозная новость? – уточнила я.
– Нет. Бабка вышла на след Томми! – Брит просияла. – Оказалось, что братец кочует по дальним провинциям и пытается заработать на засухе.
– А вы как узнали?
– В смысле, ты уже в курсе грандиозной новости? – удивилась Брит.
– Откуда?
– Встречались, – туманно пояснила я.
Рассказывать о пинке светлой Богини из храма в болота и злоключениях по дороге в поместье не хотелось. Как оказалось, после нашего с Уильямом исчезновения Кросфильд весь день стоял на ушах. Абсолютно все решили, что нас прокляла старуха с клюкой, даже врать не пришлось по возвращении. Местный пастор демонстративно предал бабку анафеме и запретил переступать порог храма.
