– С ума сойти, в твоей семье кто-то колдует еще хуже тебя? – принялся издеваться Уильям, а только я открыла рот, чтобы отсыпать угрозу, как он меня остановил: – Знаю-знаю, проклянешь.
Когда солнце окончательно утомилось и закатилось за макушки деревьев, нам удалось добраться до деревни. «Добро пожаловать в Шеффилд, самое живописное и гостеприимное селение Королевства!» – было вырезано на приветственном щите. Однако, глядя на меня, становилось ясно, что даже в самом гостеприимном селении королевства никто не обрадуется увидеть на улице девицу в исподнем.
Нет, может, улица и обрадовалась бы, особенно мужская половина, но вот сама девица появляться перед людьми не желала. Уильям велел дожидаться его в придорожных кустах и вернулся через некоторое время со свертком.
– Держи, – пихнул он мне обновки. В светлое платье в клетку были завернуты изношенные кожаные тапки на шнурках.
– Темная Богиня, ты это украл? – удивилась я.
– Обменял, – коротко отозвался он и продемонстрировал закатанные рукава измазанной рубашки.
– На золотые запонки.
– Думай об этом как о благотворительности, – пропустив ту часть, где следовало рассыпаться в извинениях, предложила я. – Возможно, ты только что спас от голода целую семью и, совершенно точно, свою будущую невестку от сплетен.
– С гравировкой, – хмуро добавил Уильям.
– Ты всегда сначала делаешь доброе дело, а потом считаешь, во сколько оно тебе обошлось? – съехидничала я, натягивая платье. Оно оказалось узким в груди, пришлось шнуровку оставить распущенной, и из выреза торчала исподняя рубашка.
Платье превратило меня из блудницы в трактирную подавальщицу, что в моем понимании было практически синонимом.
«Самое живописное и гостеприимное селение Королевства» представляло собой хаотичное переплетение пыльных улочек за разрушенной городской стеной. Подозреваю, что камни от нее растащили местные жители на починку жилищ. Пока мы добирались до рыночной площади, где обычно можно было найти извозчика (или таверну с камином для меня, если Брент позволит себе хотя бы еще одно неуважительное высказывание), то не встретили ни одного человека.
Окна и двери домов были закрыты. Народ, оказалось, толпился перед трактиром.
– Водная жила пересохла. Вона, колдуна позвали, чтобы воду вернул, – пояснил один из селян на наш недоуменный вопрос. – Теперь ждем, когда наколдует.
– Колдуны по твоей части, – кивнул Уильям, и мы стали пробираться сквозь толпу.
Зрители расступались неохотно.
