Да и в голове крутилась совершенно несуразная мысль: хорошо, что я выросла и бабка Примроуз за сотрясение храма не отвесит мне розгами!
– Дядюшка, я бы к анафемным во дворе присоединилась, – тихонечко, перегнувшись через Эбби, объявила я и добавила, наверное, впервые за много лет не соврав: – А то от пыли у меня удушение начинается.
– Иди, деточка, – согласился внезапно он. – Проводи невестку, Уильям.
– У! Черная ведьма! – ткнула в мою сторону клюкой бабка, когда мы шли по проходу, заваленному мусором и растоптанными цветочными лепестками.
– Молчала бы ты уже, бабка. Рыбак рыбака видит издалека, – фыркнула я себе под нос, и Уильям чувствительно сжал мне руку. Мол, не смейте до обеда, госпожа ведьма, проклинать местных старух. Пришлось прикусить язык, а народ зашептался:
– Ой! Чокнутая Кедра молодую хозяйку прокляла! Что теперь будет? Что будет?..
А вышло то, чего ни я, ни сельские жители, ни тем более сама зловредная старуха никак не ожидали. Тряска пробудила в храме защитный контур, видимо, поставленный в то же время, когда запечатали камины в доме.
Я ощутила действие магической рамки немедленно, едва переступила через порог… Не успев испугаться или ойкнуть, кувыркнулась в воздухе и плюхнулась лицом в теплую грязную жижу посреди болота. Фигурально выражаясь, светлая Богиня отвесила мне пинка под зад!
Отплевывая попавшую в рот непонятную гадость, я протерла глаза рукавом, вернее, верхней его частью, чудом оставшейся сухой, и огляделась. Болотце было небольшим, стиснутым со всех сторон осоловевшим от жары леском.
Вокруг топорщились кочки, квакали лягушки.
И тут я поняла, что вот она – долгожданная свобода! Добраться бы до первого камина и вернуться в милую, любимую лавку! Мысль настолько меня вдохновила, что я вскочила на ноги и мгновенно навернулась обратно, подняв фонтан брызг. На сей раз платье оказалось измазанным полностью."
"– Прокляну! – искренне пригрозила я в пустоту.
– Эльза! – разнесся над болотом крик. – Эльза, ты где?
Клянусь, в первый момент решила, что мне ответили из топи, но голос болот казался подозрительно знакомым.
Уильям Брент тоже не избежал божественного посыла, видимо, за то, что заботливо сжимал локоток черной ведьмы, но почему-то послали его в сухое место, а не в грязь. Сухой и чистый, разве что слегка растрепанный после стремительного перемещения, он вышел из зарослей кустарника и встал на твердой кочке. Ненавижу!
– Эльза? – как будто действительно не узнал он меня.
– Одно только слово, и прокляну! – процедила я.
