Комната была небольшой, неубранной, но обставленной дорогой мебелью и с камином. Складывалось ощущение, что домик долгое время оставался запертым, и открыли его только ради того, чтобы спрятать черную ведьму. В блюде на столе лежала какая-то снедь, прикрытая льняной салфеткой, и из-под края высовывались перья зеленого лука. На спинке стула висело черное платье.
Только я спустила ноги на пол, как открылась дверь и в домик вошел обнаженный по пояс Уильям. В руках мужчина держал полотенце, мокрые волосы топорщились, а на животе влажно поблескивали кубики пресса.
– Проснулась? – спросил он (не живот, само собой, а Уильям).
– Сколько я проспала? – уточнила я, не сводя жадного взгляда с мужского пресса. Конечно, не стоило так откровенно таращиться на красивое подтянутое тело, но я всерьез раздумывала, как бы его лизнуть.
– Сутки. Магия восстановилась?
Я машинально щелкнула пальцами, проверяя силы, но вспышка блеснула очень слабенькая, почти прозрачная.
– Скорее всего, к завтрашнему дню приду в норму.
Как вы объяснили мое исчезновение?
– Сказали, что Барнс уехал, а ты расстроилась и решила сбежать перед свадьбой. Официально сейчас мы с Картером тебя разыскиваем.
Вдруг тело, в смысле, Уильям стал ко мне приближаться. Я наблюдала как завороженная. Вот все шесть кубиков оказались в опасной близости к моим губам, можно было разглядеть каждую капельку воды, и даже мурашки, побежавшие от моего дыхания. Только я собралась высунуть язык, чтобы лизнуть гладкую кожу, как Уильям опустился на корточки.
Вместо пресса передо мной появилось небритое лицо с пронзительно-синими глазами.
– Не знаю, как у ведьм, а у людей принято смотреть собеседнику в глаза, а не на пупок.
– Вообще, я смотрела на кубики. Шесть крепких кубиков. Твой пресс будит во мне черную ведьму. Уверена, что колдовская сила вернется быстрее, если ты не станешь одеваться."
"Губы мужчины дернулись в ироничной улыбке. Вдруг мне на лоб без особого пиетета плюхнулась большая ладонь, закрывшая глаза.
– Лихорадка ушла, – резюмировал Уильям, убирая руку.
Он поднялся и схватил со стула рубашку. У мужчины были широкие плечи, узкая талия, а штаны почти неприлично низко болтались на бедрах. Я поймала себя на том, что плотоядно облизнулась. Да и жар, кажется, начинал возвращаться.
– По-моему, мне следует охладиться… – сказала я хрипловато, с придыханием, как истинная блудница.
