— А ежели тварь какая, в обличье барина прибыла? И хочет пробраться сюда?
— Тогда он не может проникнуть внутрь вашей территории, — успокоил я собравшихся. — Деревню защищают охранные знаки.
— А вдруг ежели мы откроем ворота, то пустим зло сюда — запричитал кто-то негромко.
— Пусть до утра ждет...
Местные переглядывались, не решаясь перечить. Но и створки они открывать не торопились.
— Что тут происходит? — послышался за спиной голос Авдотьи.
Мы обернулись. Приказчица стояла в нескольких шагах от нас. Рядом с ней замер Коля.
Он будто вслушивался во что-то звучащее далеко отсюда. Я догадывался, что он слышал тот же голос, что и я.
— За забором стоит машина главы службы кустодиев, Александра Васильевича Морозова, — ответил Зимин, — Но ваши работники не спешат открывать ворота, чтобы пропустить его на территорию.
— Все так, — послышался из-за ограды знакомый голос. — Наверное, они боятся этого милого... человека на коне. Но спешу вас успокоить: он не собирается к вам в гости.
Авдотья взглянула на стоявшего рядом с ней Колю.
Мальчик немного подумал, а затем кивнул, словно подтверждая, что опасность нам не грозит. И приказчица сурово скомандовала:
— Открывайте ворота!
Селяне нерешительно затоптались. И стало очевидно, что Авдотью эти люди боятся куда сильнее, чем криомастера, главу службы кустодиев, и даже некроманта. То есть, меня.
— А ну как этот всадник всех нас приберет? — произнес один из селян. — В деревне говорят, что после встречи с ним еще никто живым не ворачивался.
Авдотья хищно усмехнулась:
— Если вы не откроете ворота — то столкнетесь со мной.
И я буду недовольна. Проверьте, это куда страшнее, чем какой-то там всадник.
Угроза подействовала на селян. Несколько мужиков сняли запирающий створки деревянный брус. Отволокли его в сторону и замерли.
— Сами распахните, милсдари, — ответил за всех один селянин. — Здеся дурных и самоубивцев нет. Не невольте нас, Искупителем прошу.
Мы с Зиминым переглянулись и одновременно кивнули друг другу. Навалились на тяжелые створки, которые со скрипом поддались.
Боковым зрением я заметил, что селяне попятились от нас, раз за разом осеняя себя защитными знаками Искупителя. На нас местные старались не смотреть, словно мы добровольно обрекли себя на проклятье. В толпе тихо всхлипывала женщина. А потом и вовсе заплакала, причитая:
— Какие молодые... жить да жить бы еще... зачем же...
— Хватит уже, — фыркнула Авдотья, но в ее взгляде читалась обеспокоенность.
— Ох уж эти суеверия, — пропыхтел кустодий.
