– В городе нет беспорядков. Бродяжничеством никто не занимается. Заезжие у нас не особенно приживаются, так как бездельников мы не жалуем.
Наконец, жандарм подошел к нам и остановился в полутора метрах, позволяя рассмотреть пудру на лице, которая и придавала ей светлый оттенок. Также нас окутал густой запах мятных листьев, который так и не смог замаскировать тяжелый аромат перегара.
Синьков вынул из кармана белоснежный носовой платок и осторожно промокнул лоб.
- Пожалуйте в дом, господа. Солнце нынче нещадно печет.
А моя кухарка как раз приготовила освежающий квас. Думаю, вам с дороги он тоже придется по вкусу.
Мы с Зиминым переглянулись, удивившись, что в отделении жандармерии есть кухарка. Но задавать вопросов не стали. Вместо этого прошли вслед за Олегом Олеговичем и оказались в холле. Тут перед нами открылось просторное помещение, в котором суетились два тщедушных парнишки в темной форме младших офицеров и мужчина постарше, облаченный в штаны с белыми лампасами, светлую рубаху и странного вида шапочку, которая едва прикрывала его макушку и венчалась забавной кисточкой из шелковых нитей.
- Добро пожаловать в мою вотчину, - местный глава стражей порядка развел руки в стороны. – Тут у нас архив, - он указал налево, - Там хранятся всяческие изъятые вещи, - он махнул ладонью вправо. – Конфискат мы обычно отправляем градоначальнику, а уж там сами распоряжаются, как его утилизировать.
Зимин криво усмехнулся.
- А где вы ведете прием посетителей? – поинтересовался я.
- Кого? – удивился Синьков, а потом уточнил, - Вы говорите о просителях?
- Пожалуй, о них самых, - подтвердил я.
- На пороге стоит бочка. Туда каждый желающий донести… - мужчина тут же кашлянул и поправился, - рассказать о чем-то важном бросает записку. А раз в неделю, эти жалобы вытряхиваем и просматриваем.
Я обернулся и заметил у дальней стены камин, рядом с которым стояла плетеная корзина. И в ней лежал ворох листков бумаги для розжига, подозрительно напоминающих записки.
- И много жалобщиков набирается? – невинно осведомился я.
- Бывает, - жандарм колыхнул эполетами. – Местный люд любит поныть о тяжелой жизни. А потом проспятся и забывают о том, что их беспокоило.
- А разве та бочка не стоит под желобом водостока? – спросил более внимательный к деталям Стас. – Неужто в дождь туда не набирается вода?
- На все воля Искупителя, - не моргнув глазом заявил Синьков. – Ежели пошел дождь, значит, свыше было решено, что доносы эти недостойны внимания.
