Спорить с ней нам совершенно не хотелось. Мне показалось, что она просто испытывала ностальгию при чтении старых статей и объявлений.
- Вы правы, Арина Родионовна, - произнес я наконец. - И хорошо, что вы не стали рассказывать о своих подозрениях остальным членам команды.
Девушка засияла от моей похвалы и расправила плечи.
- Еще пару минут и можно будет трапезничать, - подал голос Фома, прерывая нашу беседу.
Я поставил тотем и призвал из межмирья Митрича, который сразу же осмотрелся, ища врагов. Но я попросил:
- Принеси тарелки с кухни.
Призрак озадаченно почесал затылок, а Любовь Федоровна всплеснула руками.
- Додумался пускать слона в посудную лавку.
Она поднялась на ноги и расправила подол платья.
- Я все сделаю сама, - заявила она.
- Позвольте, я вам помогу, - вызвалась Нечаева.
Я понял, что дал Виноградовой видимость и тотчас подумал, что с нее станется, наговорить секретарю всякого. Потому я, прищурившись, взглянул на призрака, надеясь, что она поймет намек.
В ответ женщина хмыкнула и улыбнулась уже Арине.
- Я была бы благодарна, - мягко сказала призрак. - Иногда нам, девочкам, стоит посекретничать.
Я до скрипа сжал зубы. Впрочем, это не произвело на Любовь Федоровну ровным счетом никакого впечатления.
- Не беспокойтесь, наша женщина не обидит Арину Родионовну, - негромко сообщил Фома. – Скажу вам, что Любовь Федоровна ужасно за вас переживала, когда вы прибыли в резиденцию, а мы остались в городе. Она не говорила, отчего так мечется по дому. Но мне думается, что она сильно беспокоилась за вашу жизнь.
Очень ей не хочется, чтобы с вами приключилась беда.
- Она боится остаться одна в том доме, - кивнул я.
- Так. Да не так, - лениво возразил парень. – Теперь у нее есть я. Тот, кто ее слышит и может с нею говорить. Мы много беседуем с госпожой Виноградовой. Она подсказала мне, как пользоваться сберегательными книжками. Научила средства на повседневные расходы хранить на зеленой. А на золотую вклады складывать. Еще рассказала, как купить бумаги, которые такие же ценные, как и деньги.
Мне вдруг стало немного стыдно за то, что я так и не сподобился разъяснить все эти вещи помощнику. Но он продолжил, не дожидаясь моего ответа.
– Любовь Федоровна - очень умная женщина. И беспокоится о вас не потому, что боится одиночества. Просто она считает вас частью своего дома и своей семьей.
Я промолчал, понимая, что возразить мне на это нечего.
- Так что не переживайте, что она обидит вашу помощницу, - простодушно усмехнулся Фома.
