Взяв нити, Лукас споро, будто заправская вышивальщица, связал их с волосками Мирей и Рэнда в замысловатое макраме и вернул на блюдо.
– Пища гурманов: волосы и гнилые нитки, кого будем потчевать? Предлагаю Гала, – вставила Элька, следя за ловкими пальцами мага.
– Боюсь, мосье Эсгалу придется остаться голодным, – задумчиво ответил маг, понимая, что девушка ерничает оттого, что ей непонятно происходящее. – Эти предметы нужны для других целей, мадемуазель. Я создаю связь между людьми и образами, которые они наденут, как маски.
– Почему именно на блюде? – с любопытством уточнила Элька.
– Оно хрустальное, – мягко пояснил Д’Агар. – И, что самое главное, накрывается колпаком. Прозрачный хрусталь – один из лучших изоляторов посторонних влияний как магического, так и любого иного толка. Я создам центр заклятия внутри хрустальной сферы, чтобы мосье Эсгал не смог на него воздействовать, находясь рядом с Мирей и Максом.
– Ты так много знаешь, Лукас, – преклоняясь перед профессионалом в своей области, уважительно протянул Макс, как губка впитывавший новое знание.
– Я же маг, мосье, а в своей сфере вы знаете куда больше меня, – отмахнулся польщенный Д’Агар и щедро выдал еще одно объяснение: – Кроме того, на этом заклинании я завяжу другое, чары неуязвимости. Мы же не хотим, чтобы наши коллеги пострадали из-за какого-то недоразумения или оплошности.
– Неуязвимости? – заинтересовался по-настоящему происходящим и вор, чуя полезные чары.
– Да, вас нельзя будет ранить никаким оружием, стихией, сущностью или плотью, – уточнил маг.
– А можно потом эти чары не снимать? – жадно уточнил Фин, погруженный в мысли о радостных перспективах.
– Нет, – жестоко опустил его на землю Лукас. – Сколько-нибудь длительное сохранение этого заклинания требует слишком больших затрат энергии. Возникает противодействие Сил Судьбы. Чем больше установленный срок, тем больше силы надо вложить в заклятие, причем расход энергии возрастает неимоверно.
– Прогрессия, – констатировала Элька, припоминая что-то смутное из нелюбимой математики.
– Я ставлю ограничитель в два дня, после чего чары рассеются сами, – закончил маг.
– А побольше? – заискивающе попросил Рэнд, скроив умильную рожу.
– Мосье, прежде длительность этих чар я ограничивал часами. Два дня – это предел, и предел не только по силе.
