В этот момент и появилась на помочах старшая девчонка Судейкина.
— А ты, стрекоза, чего прибежала? — с лаской спросил Киндя.
— Меня предрика послал! Снеси, говорит, записку!"
"— Кому записку-то, мне, что ли?
— Нет, записка дяде Евграфу. Вот!
Евграф отложил свою сосновую чурку, взял записку и вслух прочитал: «Ев… Евграф Анфимович, срочно придите в контору колхоза. Надо поговорить по… по вашему личному делу. Предрик Микулин».
— Никуда не пойду! — Евграф сердито подал записку девчонке. — Мне в конторе делать нечего.
Снеси обратно.
Все затихли. Бабы завздыхали.
— Нет, Анфимович, надо идти! — промолвил Нечаев. — С предриками шутки худые, хоть он и свой, шибановский. И мы ведь председателя-то выбирали не с бухты-барахты.
— Надо было и меня спросить! — рассердился еще больше Евграф. — Какой из меня председатель? Налагая, полей-ко на руки.
… Люди глядели Евграфу вслед, когда он, не торопясь, направился в сторону своего дома, то есть в контору. Мысли, одна другой отчаянней, лезли Евграфу в голову: «Нет, не дадут спокойно пожить, доконают меня, не мытьем, дак катаньем.
Чего оне привязались? Начальники-то… И люди, шибановцы. Только-только в себя пришел. Микулёнку-то надо бы в глаза плюнуть да и уйти. А может, он женится? Нет, на это совсем не похоже. Пес, дак он пес и есть…»
Не торопил Евграф свои ноги, обутые в дырявые сапоги вологодского золотаря! Некуда было ему спешить… Перед самым крылечком зимней избы хотел даже повернуть обратно, но вспомнил слова Ванюхи Нечаева: «С предрикой шутки худые».
Да, так оно и есть. С властью и раньше не больно-то спорили, что скажут, то, бывало, и делай. А нынешняя власть еще собачливей… Упекут не за понюх табаку обратно в тюрьму, только тебя и видели.
Евграф с тяжелым сердцем ступил на родное крыльцо, открыл в сенях отцовские сосновые двери.
На лавках по двум углам столешницы сидело начальство: предрик Микулин и председатель колхоза Куземкин.
Евграф встал у родного порога.
— Не стой столбом, Евграф Анфимович! Проходи вперед! — сказал Куземкин.
— В ногах правды нету…
Предрик молча потер пальцем сучок на столешнице. Стол на точеных ножках был крашеный, а саму столешницу никогда не красили. Бабы на Пасху до желтизны скоблили ее хлебным ножиком. Теперь она была вся в чернильных пятнах. У Евграфа что-то прихлынуло к горлу, обросшему сивой щетиной. Брился третьего дня к свадьбе племянника нечаевской бритвой, да опять наросло. Верно, в ногах правды не было. Не врет пословица, а ведь нет правды и в головах.
