Вторым вопросом поставить силосование и заготовку грубых кормов, третьим — строительство нового скотного двора, четвертым — выборы бригадиров. Пятый вопрос — разное. Что обсуждать в «разном», покажет, товарищи, ход собранья! — закончил Куземкин. — Вам слово, товарищ Сопронов.
— Я, Дмитрей Дмитревич, слова у тебя отнюдь не просил и доклада ставить не собираюсь!
Люди напряженно затихли. Слышно было, как у реки крякали в разных местах сразу три дергача. «Ничего себе», — подумал Микулин и поглядел в сторону следователя.
Скачков пошептал что-то на ухо Куземкину. Встал со скамьи, вроде бы спокойно произнес:
— Не будем, товарищи, терять время, приступим к обсуждению главных вопросов. Доклад сделает сам предрик товарищ Микулин…
Микуленок не ждал такого поворота, но делать было нечего. Он поднялся и согнал под ремнем складки на гимнастерке. Откашлялся. Приготовился говорить про заем и шесть сталинских условий. Следователь как раз убежал по срочной нужде, а тут и появился у всех на виду Евграф Миронов.
Микулин испугался.
Евграф пробирался в толпе, через ряды скамеек, прямо к президиуму. В руке его белела бумага.
— Таскать, что у тебя, Евграф Анфимович? — не растерялся Митька Куземкин.
— У меня, Митрей Митревич, личное заявление! Вот, прошу разобрать…
— Заявленье принесешь завтре в контору.
— Нет, прошу разобрать на общем собранье. — Евграф повернулся к народу.
— Разобрать! — выкрикнули из толпы.
— Пусть зачитает.
— Говори, говори, Евграф Анфимович, не стесняйся.
— Да я что? — смутился Евграф от общего к нему внимания. — Мое дело не к спеху, можно и после. Я, значит, одно прошу…
Поднялся шум. Предрик Микулин тщетно пытался взять себя в руки. Митька Куземкин начал вслух зачитывать мироновскую бумагу:
— Тише, товарищи! Читаю. «На общее собрание колхоза „Первая пятилетка“ от Миронова Евграфа, гражданина деревни Шибанихи Ольховского сельсовета. Заявление. Прошу убедительно колхозников поставить меня… — Митька запнулся и даже глаза вытаращил —… в шибановские пастухи.
Как не имею пропитанья себе и своему семейству, а пастух Гуря скот пасти не желает и уговор с обществом хочет расторгнуть. Прошу в просьбе не отказать. К сему Миронов»."
"У предрика Микулина отлегло от сердца, однако же собрание окончательно сбилось с правильного пути. Люди прослушали заявление Миронова, затаив дыхание. Первым очнулся Киндя Судейкин.
