Павел чувствовал, что ветряная сила вот-вот вышибет эту ненадежную подпорку, хотя ветер дул на мельницу сзади, не спереди… Вдруг сильный порыв с тыла слегка сдвинул крылья, подпорка упала. Крылья неожиданно пошли… в обратную сторону. Внутри мельницы что-то сломалось и хряснуло. Что же там так сильно треснуло? Вал на секунду застопорился, и вдруг он снова пришел в движение, крылья пошли в обратную сторону, а внутри мельницы затрещало еще сильнее. Павел бросился сворачивать мельницу с жестокого тыльного ветра. Скорей, скорей! Он переставил дуплю с одного столбика на другой, накинул на нее веревку, которая воротом поворачивала всю мельницу вокруг стояка.
Где ворот? Вот он, брошен в траву. Павел начал накручивать на дуплю веревку. Мельница тихо, но все же начала сдвигаться, только было уже поздно. Когда веревка вся намоталась, Павел перенес дуплю на очередной столбик. Он продолжал ставить свое детище боком к ветру. Странно, крылья все крутились в обратную сторону, хотя внутри что-то трещало, стопорило, мешало.
И сколько Павел ни ставил мельницу боком к ветру, крылья продолжали крутить вал против часовой стрелки. Но вот внутри перестало трещать. Там, видимо, было уже все переломано, а дьявольский ветер тоже менял свое направление по мере того, как Павел сворачивал мельницу. Он в отчаянии бросил веревку и ворот… Вера Ивановна не стала даже утешать мужа. Павел обнял жену:
— Прощай…
Она совала тетрадку Судейкина в карманы мужа. Павел не заметил, как отцепила она от мочек свои серебряные сережки и опустила их в какой-то его карман.
Рыдания душили Веру Ивановну. Кто-то бежал от деревни к мельнице.
— Не плачь! Жди письма… Буду жив, напишу.
Павел заплакал и сам. Уже не один, а двое бежали по полю. Кто?
Павел Рогов бросился к лужайке, где был привязан мерин. Выдрал тычу, смотал веревку и подвел мерина к чурбаку, оставшемуся после строительства.
И прыгнул на спину мерина вместе с веревкой и тычей. — Ну, милой, теперь выручай! Карько почти с места пошел в галоп. Они помчались в сторону Ольховицы.
Беглец рассчитывал за одну ночь добраться до железной дороги, уехать куда-нибудь в Сибирь или на Урал.
А крылья мельницы все шли, шли в обратную сторону, окончательно ломая шестерни и пальцы пестов.
Послесловие
За одну, хотя и длинную осеннюю ночь, Павел Рогов не смог прискакать к железной дороге. Только к вечеру следующего дня они с Карьком лесными проселками добрались до железнодорожного разъезда, где останавливался лишь пригородный поезд.
