Судейкин кормил Уркагана соленой горбушкой и держал коня, пока Евграф подсаживал на хребет двух ездоков. Узел с овсом разделили в мешке на две равные части, перекинули с боку на бок и приторочили к ундеровской о двух копылках седелке. За седелку можно было и держаться переднему. Митька Куземкин, чтобы не свалиться, ухватился за Фокича. Фокич крепко схватил поводья. Уркаган заплясал, колесом выгибая шею.
— Ну, ни пуха вам ни пера! Счастливо! — сказал Киндя. — Авось, Ворошилов хоть на поллитру пошлет…
Евграф промолвил:
— Дорога дальняя, придется тебе, товарищ Смирнов, с ночлегом.
— Там видно будет, — крикнул уполномоченный и ослабил поводья. Смачно и звучно екая селезенкой, Уркаган зарысил в сторону Ольховицы.
Отвод открыли им подвернувшиеся ребятишки.
Народ скопился около дома. Судейкин сказал невесело:
— Я так думаю, Евграф Анфимович, Москва нашему Уркагану будет не ко двору. Продадут беднягу товарищу Гитлеру. Либо еще кому. Вон хлебушко, говорят, уж почали баржами возить.
— Им там виднее, чего продавать.
— Так-то оно так. Да как бы не продали и Шибаниху совместно с Москвой. Пропьют ведь рано или поздно. Ладно, что нас с тобой товды уж не будет…
— Поменьше бы ты, Акиндин Ливодорович, барахвостил. Ей-богу, лучше было бы! — рассердился Евграф.
Народ расходился в разные стороны. Говорили больше не о жеребце, а о пропавшей зыринской телушке.
Киндя затосковал и обошел пустую высокую свою конюшню. Потрогал осиротевшие скребницы, повесил на деревянный гвоздь толстый аркан.
Затем снял его, вынес на улицу:
— Аркан-то, Евграф, волоки в омбар, оприходуй! Пригодится плотникам бревна таскать. Мне он тут ни к чему. Что-то меня ломает, наверно, к погоде… А ты, Володя, чего дома? Ружье принес, дак иди в лес. Не привязал к пеньку медведка-то?
Расстроенный Зырин провожал Уркагана в Красную Армию вместе со всеми. Он ничего не ответил Судейкину. Животину ходили искать чуть ли не всей деревней, не нашли. Мать бродила на совет к Тане-вещунье, та наговорила всякой всячины.
А что толку от колдунов, если зверь завелся в лесу? Телушку жалела больше мать Опрося, чем сам счетовод. Третьего дня в маленькой поскотинке они с бригадиром Куземкиным наткнулись на истерзанную телушку. Медведь пытался, видимо, забросать несъеденные остатки мхом и землей. Митька предложил сделать на сосне лабаз, чтобы ночью подкараулить зверя. Сегодня есть у Володи и ружье, и патроны с пулями. Лабаз устроен.
