Но вот сонный дирижер махнул рукавицей-однорядкой, и музыканты проиграли мелодию «Интернационала». После переклички зазвучало подобие марша Павловского полка, и фаланга двинулась под дулами вохровских трехлинеек.
В это же время воры окончательно улеглись на отдых. Кое-кто даже спрыснул свои угри тройным одеколоном фирмы «ТЭЖЭ».
После развода Лузина вызвали к начальству. Оркестр заглох. Бригады без него ушли в котлован.
Инженер Вяземский ежился от дождя, прятался под крышу уже опустевшей конюшни.
— На мехбазу! Немедля… — приказал он Степану Ивановичу.
— Пеняй на себя, если не привезешь колеса к тачкам.
— Кто будет фиксировать кубатуру?
… Но Вяземский, с головой накрывшись плащом, убежал под дождь. Он торопился на утреннюю летучку к Когану. Лузин тоже с головой укрылся уже промокшею телогрейкой и следом за Вяземским бегом пересек Повенчанку. Вода в реке поднялась от беспрерывных осадков. Комарье и во время дождя кусало немилосердно. До мастерских Лузин доехал на крыле попутной полуторки.
Заведующий мехбазой Руденко огрызнулся и не дал ни одного колеса:
— Плавки еще не было… — заявил он.
— Что передать Вяземскому?
— Скажи, что плавки еще не было! — Но Руденко смягчился. Ему был хорошо известен характер Вяземского:
— Самовар уже гудит! Значит, и блины будут. Испечем… Только к вечеру… А пока нет.
— Зато у тебя плакатов… вроде бы лишковато… — съязвил Степан Лузин.
— А это уж наше дело!
Руденко исчез, потому что в кузнице почему-то был остановлен паровой молот.
Зав. мехбазой побежал в кузницу и сразу забыл про Лузина. Но Степан Иванович не отставал от него — и следом, следом. Когда молот опять зашипел паром, кузнецы опять начали ковать крепежные скобы для бесчисленных сосновых ряжей. Бородатый мужик пробовал подсоблять кузнецам. Он дожидался скоб. Скобы быстро теряли малиновый цвет, но остывали медленно. Мужик клещами кидал их в колоду с водой. Они шипели, как бы подражая паровому котлу, и затихали в колоде.
— А ты не Степан ли Иванович? — спросил мужик Лузина.
— Вроде, личность похожая.
— Я-то Степан Иванович, а ты кто?
— А я Данило Пачин, из Ольховицы! Ну, я нонче заживу, узнаю от тебя все про все!..
И Данило бесцеремонно бросился обнимать Лузина. Степан Иванович тоже был рад земляку, но рассказать про Ольховицу ему было нечего. Он был арестован не в Ольховице, а в Вологде.
* * *Колес к новым тачкам Лузин так и не дождался, Даниле Пачину со скобами повезло больше.
