Думаю, дальше ты справишься сама.
Поворачиваюсь к нему лицом и смотрю в глаза. Я ошиблась, там была не только ненависть.
Боль?
Откуда?
В моих он не увидел ее, когда отправил на аборт?
– Какой же ты мерзкий, – чувствую, как по щеке катится слеза от обиды.
– Да, – невозмутимо кивает, засовывая руки в карманы. – Я именно такой, Олеся. Ты права.
Поджимает губы и уходит, оставляя одну с колотящимся сердцем.
Ну и плевать.
Я не стану выяснять, что заставило его вот так опуститься. Не после того, как он бросил меня одну и провел через ад, который мог меня сожрать живьем.
Снова глажу живот, в тысячный раз радуясь, что не совершила эту ужасную ошибку.
Сбор вещей длится долго. Я слышу, как Захар все это время в комнате для гостей. Он включил громко музыку, но вибрации от его перемещений до меня доходят.
Я укладываю вещи так, чтобы поместилось как можно больше в два моих огромных чемодана. Сворачиваю каждую ""колбаской"", и это почти спасает.
Но ведь у меня еще куртки и обувь.
– Проклятье, – опускаюсь на угол кровати и думаю, что делать.
Затем вспоминаю, как мы сюда въезжали.
Нахожу в кладовой коробки, собираю их и распределяю габаритные вещи."
"Смотрю на три штуки упакованных и замотанных уже скотчем.
– И все же, их стоит забрать сейчас, а не потом.
У меня не остается выбора.
Я встаю и, прошагав до двери, закрываю ее. Конечно, Захар не услышит мой разговор, но все же.
– Алло, пап.
– Привет, Олесь. Как ты дочь?
– Могу я попросить тебя? – с трудом сдерживаю слезы, которые едва высохли на глазах.
– Конечно. Что с голосом?
– Я в порядке. И знаю, сейчас сезон и ты не можешь кататься туда-обратно, но можешь приехать за мной?
– Приехать? – слышу, как он озадачен моей просьбой.
И мама, спрашивает в чем дело.
– Да. У меня много вещей, я не смогу их увезти сама.
– Не понял, вещи хочешь домой отправить? Или сама приехать?
– И я и вещи, папуль.
– Так, – басит его голос, переполненный гневом. – Что он сделал?
Узнаю моего папу.
– Прошу, пообещай никаких звонков, и никаких выяснений, это важно пап.
Я серьезно.
– Олеська, ты мне не прикрывай его. Если он…
– Я не прикрываю. Я все расскажу сама. Но мне важно, чтобы ты не выяснял ничего у Захара.
Он пыхтит и злится, но я не могу обсуждать такую тему по телефону.
– Пап, умоляю.
– Ладно. Но расскажешь, пока будем в городе, чтобы я смог добраться до него и надрать ему не только уши, но и… – он прокашливается.
– Хорошо.
– Сейчас матери помогу и соберусь за тобой.
