Благо тут центр большой активности, и они на каждом углу стоят.
Поэтому жду буквально минуту и сажусь внутрь салона.
– Клиника на Соловьева, – говорю водителю сквозь непрекращающиеся слезы.
Набираю Марину и мне не приходится ничего говорить.
– Боже, что этот идиот сделал?
– Приезжай в больницу.
– Так стоп. Не входи туда и жди меня снаружи, Олеся. Слышишь?
– Приезжай…
Сбрасываю вызов и, растирая влагу по лицу, пытаюсь осознать, что вообще произошло. С ним, с нами обоими.
Конечно, это не то, что мы планировали, но такие вещи случаются.
Я была уверена, что мы возьмемся за руку и просто примем ситуацию.
От этого становится так больно. От собственной глупости, надежды, которую я возлагала. Он никогда не будет готов, если сейчас сказал мне подобное.
– Приехали, – врывается в мой слезливый монолог мужчина и я вылезаю из машины, так как у меня оплата проходит сразу при заказе такси.
– Спасибо."
"На улице не жду. Потому что в голове проносятся его злые слова и меня переполняет ярость.
Прихожу в себя, когда сажусь с бумажкой на кресло.
Рядом опускается Марина и обнимает.
– Он сказал, чтобы я записалась в клинику, – шепчу, не веря сама в свои слова, будто и не он мне это говорил, а я сама придумала. – Сказал, что еще слишком рано, а вот потом…
– Что за идиот, боже.
– Я думала… была уверена, что это все изменит, но не так, Марин…
– Я понимаю, дорогая.
Но она не понимала. Я была уверена, что она не понимала меня, потому что ее не просили о подобном. Мужчина не может произносить подобных слов если и правда ценит свою женщину.
– Разве могу я это сделать? – сую бумажку ей в руки. – Как я буду жить после этого?
– Послушай, я… У меня нет слов, чтобы тебя даже просто успокоить, но Захар… Думаю, он тогда за ужином все-таки говорил правду.
– Он так и сказал мне недавно. Что извинял только потому, что я обижалась, а на самом деле считает, что это рано.
– И что ты… В самом деле хочешь это сделать?
– Я разозлилась на него, вот и приехала. Сказала, что как закончу, напишу, но и меня он больше не увидит.
А сейчас остыла и… Я не хочу… не могу убить его? Не могу, понимаешь?
Падаю в ее объятия и обнимаю.
– Значит, не делай этого. Ты мать. И никто не имеет права тебя заставлять избавиться от ребенка. Это же варварство. А Захар скотина.
– Ты права… – бормочу, не отрываясь от нее, а наоборот сильнее обнимая. – Я не могу этого сделать, просто не могу…
– И я полностью тебя поддерживаю. А если Захар скажет…
– Не скажет, – резко сажусь.
