Именно поэтому я молча отдаю Максиму свою сумку, которую он тут же уносит в багажник, а сама сажусь вперед, на пассажирское сидение.
Спешу пристегнутся. Руки ледяные и мокрые, подкатывает тошнота.
Никонов трогается излишне резко, я вскрикиваю. Страх застилает глаза. Это первая поездка после аварии, и мне ужасно не по себе.
— Прости, я буду ехать медленно, — говорит Макс и реально выезжает очень спокойно и неспешно.
— Спасибо.
В дороге я более-менее успокаиваюсь. Возле моего дома благодарю Максима, быстро выхожу.
Никонов достает сумку и ждет, что я открою дверь в подъезд.
— Дальше я сама.
— Открывай.
— Максим…
— Ульяна, я еле держусь. Пожалуйста, не провоцируй меня, — а у самого глаза красные, будто реально вот-вот набросится на меня.
— Хорошо.
Заходим внутрь, поднимаемся ко мне.
Максим без спроса входит в квартиру, хмурится.
— Почему у тебя так холодно? — спрашивает в шоке.
— Отопление еще не дали, — пожимаю плечами.
В квартире страшно неуютно. Все поверхности ледяные. С тоской осознаю, что в таких условиях придется пожить какое-то время.
— Ноябрь на дворе! — чуть ли не выкрикивает Никонов. — Что значит — не дали?
— Там с котельной неполадки, управляющая мутит что-то. Мы ничего не можем сделать, — развожу руками и устало вздыхаю.
— Как ты собиралась тут жить? — спрашивает шокированно.
— Купила бы обогреватель, — поджимаю губы.
Отчего-то мне становится неловко за свою жизнь. Неидеальную, суровую. У Максима наверняка все иначе. Прислуга, помощники, которые решают любые проблемы.
— Ты не будешь тут жить. Тем более не привезешь сюда Лешку, — выдает решительно.
— Прости? — нет, наверное, мне послышалось.
Максим стоит напротив и буравит меня взглядом.
— Собери вещи. Ты переезжаешь ко мне.
Глава 35
МаксимЯ с трудом держусь. Если честно, сейчас у меня одно желание — разнести к херам квартиру.
Эти дни я честно пытался собраться. Выдохнуть и прийти в себя. Отыскать где-то здравый смысл и постараться посмотреть на ситуацию глазами той двадцатилетней брошенной беременной Ульяны.
Молодая, совсем зеленая. Идеалистка, смотрящая на мир в розовых очках и видящая в людях лишь хорошее.
Дал ли я ей что-то хорошее? Вряд ли… если только сына.
Я часто приезжал к Леше, по несколько раз в день. С каждым визитом я все больше и больше находил своего в его чертах. Тот же разрез глаз, губы, волосы. Схожесть с Глебом тоже есть, и она немалая.
А ведь я и раньше ловил себя на мысли, что Леша похож на Глеба, но совершенно не придавал этому значение.
