Жестом указываю на закрытую дверь, что видна из комнаты Кирилла, и цепляюсь за Адарова так, будто он мой последний оплот.
Держа меня на руках, он быстро преодолевает расстояние и вот мы уже у меня. Понимаю это, не распахивая глаз. По тому, как громко захлопывается за нами дверь. По запаху. И по тому, как спина касается прохладного покрывала моей постели.
Демид не даёт мне говорить. Будто специально закрывает рот при любой возможности.
Стянул с меня кардиган. Поцеловал. Сорвал блузку. И снова ворвался в мой рот языком.
Так он целовал меня в своей машине, когда поцелуй каким-то образом трансформировался в подобие секса.
Что тогда, что сейчас, это лишает воли напрочь."
"Я вдруг тоже загораюсь. Не хочу больше безвольно принимать. Наверное, так происходит, когда организму нужна разрядка после стресса.
Смело отталкиваю Адарова и поднимаюсь. Лёгкое непонимание исчезает из синих глаз, как только мои руки тянутся к его одежде.
Хочу снять с него всё.
И мне нравится это делать… чертовски нравится! То, как он позволяет мне вещь за вещью раздевать его, и то же самое делает со мной.
В паузах мы не перестаём схлёстываться в жадных объятиях, ласках и поцелуях.
В том, какой рваной и страстной получается наша прелюдия, есть что-то животное.
Никакой неловкости. Наоборот. Полное ощущение, что всё правильно. Так быть и должно.
Я каким-то образом оказываюсь сверху и, не узнавая себя, осатанело целую Адарова, трусь об него всем телом, так чтобы каждой клеточкой впитать его. Кажется, в какой-то момент даже пробую на вкус его кожу на шее.
В ответ раздаётся низкий, гортанный рык.
А я смеюсь, совсем тихо, победно.
Мне же нравится, как он реагирует. Как тоже хочет меня.
В ответ на неуместный смешок оказываюсь в секунду распятая под ним. Мне жарко, кожа горит, сердце бьётся так, будто я падаю с высоты, и взгляд Демида, чёрный от возбуждения, и всё-таки отдающий знакомой любимой синевой, добавляет градуса.
Он заводит мои руки за голову, прижимает к подушкам. И в несколько рывков оставляет меня без нижнего белья.
Это движение сопровождается взглядом, полным страсти.
А также откровенного обожания и чистейшего порока.
У меня аж в горле пересыхает, но не оттого, что я под ним, голая и беззащитная. А от того, насколько он мне нужен, и по странной иронии судьбы я тоже ему нужна.
В эту секунду я знаю точно – между нами полная взаимность. Абсолютная честность.
И как так вышло, что только молча, у нас получается договариваться лучше всего?..
