Смотрю на Кирилла и понимаю, что мне даже при огромном желании не к чему придраться. Ума не приложу, как ты смогла в одиночку воспитать такого умного и талантливого пацана.
- Он замечательный. И смышлёный с рождения. Никогда проблем с ним не было, - говорю как есть.
- Тогда он точно в тебя, - губы Адарова чуть дёргаются в улыбке, которую он сразу же подавляет. – Так странно видеть в тебе мать своего ребёнка, Нэлли.
Произносит это и нависает, а я пячусь какой-то жалкий шажок, пока не упираюсь в стену.
- Странно? Почему?
- Приходится конкретно фильтровать свои мысли.
В этот момент на телефон приходит сообщение от мамы:
« Мы у бабы Шуры посидим с час, тут дети со всей улицы собрались на котят смотреть. Поговорите там с Демидом с глазу на глаз. Не спешите».
- Отличная идея, - опасно — ласково звучит у моего уха.
- Ты о чём? – прячу телефон в карман и понимаю, что он прочёл сообщение.
- Поговорить с глазу на глаз, - наши тела слишком близко. - Не спеша.
- Адаров, - закатываю глаза, когда до меня доходит смысл его слов.
- Золотарева, - обхватывает моё лицо ладонями и горячо шепчет прямо в губы. – Хватит притворяться, что в этих отношениях секс нужен только мне.
Глава 23
- Отношениях? – меня в сторону ведёт от его наглых слов. – Какой секс? Ты что? Сейчас не время и не место, да и вообще…
Он своей прямотой вгоняет меня в такое смущение, что я безбожно краснею.
- Назови время и место.
Отказа Адаров не примет, да и разве когда-либо принимал? Его руки выплетают вокруг меня ласковый кокон, а может, паутину – ведь с каждой секундой сопротивляться становится всё сложнее.
Он гладит мои бёдра, сжимает и притягивает к себе.
Я упираюсь в крепкую грудь ладонями. Это ведь жест сопротивления, да?
- Перестань… - говорю, но обрываюсь на полуслове, потому что Демид переходит в наступление.
И ещё какое.
Я больше не могу говорить. И дышать тоже. Его губы на моих губах, руки жадно сминают талию и рывком выдёргивают заправленную в джинсы блузку.
Он сшибает меня с ног поцелуем. В прямом и переносном смысле.
Подхватывает меня за бёдра. Поднимает над землёй так, словно я ничего не вешу. На задворках ещё работающего сознания вяло пульсирует мысль о том, насколько он неумолимый и сильный.
И что именно эта сила – мужская и сексуальная – обещает мне.
- Где твоя спальня? – он обрывает поцелуй, а я, опьяневшая не сразу разбираю смысл его вопроса. – Ну же, Нэлли.
Я даже говорить не могу.
