Мы идем к ним не оборачиваясь назад, не глядя друг на друга.
Так правильно.
Потому что мне кажется, если я повернусь, то уже никогда не смогу пойти вперед. К другому мужчине.
Глава 22. В омут с головой
Тамила
Тринадцать лет назад
— Ну-ну, ш-ш-ш, — качаю коляску, чтобы Эми уснула.
Выхожу на проспект, иду тихонько. Через пятнадцать минут дочка засыпает, а у меня есть два часа времени для себя. Я включаю аудиокнигу и неспешно качу коляску, глядя прямо перед собой.
С момента развода прошло три месяца.
Еще болит.
Сильно.
Время пока не властно над моими чувствами. Я безумно скучаю по Герману, по его голосу, рукам, такому редкому, но все равно желанному теплу.
Он звонит нечасто. Четыре-пять раз в неделю. Приезжает по воскресеньям. Настоящий воскресный папа. Все темы, кроме дочери, для нас табу. Ничего личного, никаких эмоций. Только дочь.
Мне кажется, ему больно не меньше, чем мне.
Я замечала, что Титов даже не смотрит на меня, — видимо, настолько обострены у него чувства.
И я как попугай продолжаю повторять, что пройдет.
Боль рано или поздно притупится, сгладится, как море оттачивает битое стекло.
Что будет после того, как я освобожусь от своей любви, — не знаю.
Мне сейчас и без мыслей об этом нелегко.
Эми полгода, у нее вовсю режутся зубки, мы не спим по ночам. Няня приходит, но лишь когда мне нужно отлучиться, а это бывает лишь раз-два в неделю, да и то на пару часов.
Мама тоже помогает, но я стараюсь делать все сама — в конце концов, это мой ребенок. Слава богу, что нет финансовых проблем, потому что Титов не скупится.
Он даже не поднимал тему алиментов, просто на мой счет продолжает поступать сумма в три раза больше, чем когда мы были женаты.
Герман растет в отцовской компании, развивается, поднимается на ноги все более уверенно. И если раньше он брал деньги у отца, то сейчас зарабатывает сам.
Я же планирую осенью выйти из академа и вернуться к учебе, как раз Эми подрастет и с ней будет попроще.
Так в размышлениях я и бреду по улицам нашего города. В наушниках монотонный голос продолжает рассказывать об эпохе Ренессанса.
Что-то привлекает мое внимание, и я останавливаюсь у стеклянной витрины кофейни."
"Взгляд приковывают двое: Герман и его одногруппница. Когда-то давно она была влюблена в него.
Скребет. Больно, нестерпимо.
Можно было бы предположить, что это просто двое друзей, которые встретились за чашечкой кофе, но она кладет свою руку на руку Германа, сжимает ее, заглядывает ему в лицо с блаженной улыбкой.
