Резко отворачиваюсь от стола:
— Давай сначала обсудим дело? Какие картины и где ты хочешь повесить?
Эта гребаная паста теперь будет преследовать меня по ночам.
Надо же. Он. Заказал. Мне. Еду. Да не просто на свой вкус, а реально то, что я люблю.
Титов то ли делает вид, что не замечает того, что меня размазывает прямо на его глазах, то ли реально не видит ни черта.
Бежать тебе надо отсюда, Тамилка. Что-то вы с Титовым куда-то не туда идете.
— Я вот на эту и противоположную стену хочу повесить картины побольше размером, метровые.
Вот сюда и сюда поменьше. Еще нужно что-то в коридоре, который ведет к уборным.
— Поняла, — дергаными движениями откидываю крышку планшета: — Смотри, что я нашла.
Около сорока минут обсуждаем с Германом картины. Что конкретно и где будет лучше смотреться по цвету и настроению.
— Я узнаю у арт-дилеров доступность картин на данный момент и цену. Если будем брать сразу несколько, должны сделать хорошую скидку. Правда, возможно, придется ждать доставку, — произношу все это, глядя в планшет.
Ничего не вижу, но и взгляд поднять не могу.
— Я готов ждать сколько потребуется, — произносит Титов.
Медленно поднимаю глаза, встречаясь с взглядом Германа. Я параною или он и вправду говорит сейчас не о картинах? Потому что ну нельзя смотреть вот так на женщину, говорить подобные вещи и иметь в виду что-то другое.
— Я поеду, — захлопываю крышку планшета, решительно разворачиваюсь и направляюсь в сторону выхода.
— А ужин? — прилетает мне вслед. — Тами, останься.
— Нельзя, — выпаливаю я и реально убегаю.
От Германа. От этого места, в котором мы только вдвоем. От гребаной тарелки с макаронами.
— Тамила! — выкрикивает Герман, но я все равно несусь вперед, к заветной двери.
Не дохожу до нее каких-то два шага.
Выключается свет, оставляя лишь кромешную тьму. Я дергаю ручку двери, которая не поддается.
Опираюсь лбом о стекло и с силой зажмуриваю глаза.
Все это ничем хорошим не кончится.
Глава 11. Не люблю
Тамила
— Это ты сделал что-то? — спрашиваю дрожащим голосом.
— Ага. Силой мысли отключил электроэнергию на всей улице. Отойди, — в голосе Германа раздражение вперемешку с усталостью, и я послушно делаю шаг в сторону, освобождая доступ к двери.
Он нажимает числовую комбинацию на панели сигнализации, но ничего не происходит. Электроника умерла.
— Гер, что происходит? — обнимаю себя за плечи и отхожу назад.
Натыкаюсь на стулья, едва не опрокидываю их, успевая перехватить в последний момент.
— Сейчас узнаем, — кивает решительно.
